Чтение онлайн

— Правильно. Он с виду дед добренький, а на самом деле зануда страшная, всегда чем-то недоволен. — Пробубнил Ходунок, не отрывая взгляда от мешка. — Все, хватит трепаться, иди отсюда, не соблазняй, а то у меня жадность просыпается, отобрать рюкзак хочу все больше, и больше. — Он отвернулся, замер, и вдруг заорал. — Бежим отсюда быстрее! Вот же угораздило нас нарваться!

— Что случилось-то? — Не понимая, что так напугало нового знакомого, оглянулся Гвоздев.

— Изумрудка!..

Мелкая, еле заметная нервная дрожь пробежала пылью по кишке пещеры. Стуканок суетливо выхватил откуда-то, словно из воздуха кулек, свернутый из высушенного листка, то ли лопуха, то ли еще какого-то похожего растения.

— Как брошу, открывай рот, затыкай уши, и падай на пол. — Рявкнул он. Сосредоточился, пожевал что-то безгубым ртом, плюнул на вмиг потянувший коричневым, с зеленью дымком, заискрившийся вытянувшимся из него бикфордовым шнуром сверток, крутанулся вокруг своей оси, швырнул эту, с виду не серьезную бомбу, куда-то за спину Максима, тут же открыл пасть, заменившую собой обнаженным горлом с лиловым языком всю голову, и заткнув пальцами дырки ушей, растянулся на каменном полу.

Не ожидавший ничего подобного Гвоздев, не успел даже сообразить, что случилось, на столько все произошло быстро, и потому замешкался, о чем сильно пожалел. Грохнуло так, что он вмиг оглох, а взрывной волной его швырнуло метров на восемь вперед, кувыркнуло через голову в воздухе, и приложило спиной о стену на повороте пещеры.

Время тут же замедлилось, превратившись в немое, изредка срывающееся с паузы, замедленное кино. Из затянувшей пещеру пыли, вынырнула грязная морда стуканца, с выпученными ужасом глазами, что-то беззвучного орущего, и брызжущего слюной в лицо Максима, но тот мало того, что ничего не слышал, так еще и не понимал ничего: ни что происходит, ни что от него требуют, ни что делать, все как не с ним. Контузия оставила картинку, но напрочь отключила мозги.

Ходунок, не добившись понимания от своего нового знакомого, не смотря на хилый вид, оказался довольно сильной нежитью. Он схватил Художника за шиворот, встряхнул, пытаясь привести в чувства, но ничего не добившись, ловко закинув себе на плечо, словно наполненный воздухом мешок, и шустро, припустил бегом по пыльному тоннелю от невидимой опасности, постоянно оглядываясь,.

Максим болтался тряпичной куклой, ничего не понимая, и не чувствуя собственного тела, колотясь раскачивающимися конечностями и головой на поворотах о стены, но не чувствовал этого.

Когда его, полуживого, избитого, всего в крови, протолкнули в какой-то лаз, и бросили стонущего на гранитный, грязный пол, он только — только начал приходить в себя, а когда еще и окатили тухлой, холодной водой, с ошметками плесени, то сознание вернулось, но оставило тошноту, головокружение, боль во всем теле, и гул в ушах.

— Очухался, Шахтер? — Рассмеялся, нервным смехом, пытаясь сам себя подбодрить наклонившийся к нему стуканец. — Ты чего такой тяжелый-то, едва дотащил. Вставай, приехали уже.

— Где мы? — Максим потер ноющий затылок, и на ладони остались следы крови. — Чем это ты таким швырнул?

— Шептуха. — Улыбнулся Ходунок. — Я же тебе крикнул, чтобы ты приготовился, а ты встал, дундук-дундуком, вот и прилетело. — Дома мы у меня, в гроте, тут Изумрудке нас не достать, не пролезет.

— Неплохо шептуха твоя прошептала. — Гвоздев сел, но голова закружилось, и тошнота подкатила к горлу. Он вновь лег. — Полежу немного, мутит сильно. — Он прикрыл глаза. — А кого это ты там шуганул? Что за Изумрудка такая? Я не видел.

— Не знаю. Тот, кто с ней поближе знакомился ничего уже не рассказывал, из ее брюха много не поговоришь. Я сам ее видел издали, и то только морду, вернее открытый рот, во всю пещеру размером, с зубами зелеными, полированными, светящимися, словно изумруды, и черным бездонным горлом, даже языка нет, вот и прозвал Изумрудкой. — Стуканец подошел к темному лазу, из маленькой пещеры, куда он затащил Гвоздева и прислушался. — Тут она, теперь не уйдет, ждать будет.

— И долго? — Максим еще раз попытался сесть, и у него на этот раз получилось, голова кружилась, тошнило, хотелось вновь упасть, но он удержался. Силы медленно восстанавливались.

— Нет, немного, она быстро уходит. Подождет, поскучает, проголодается и уползает. Думаю, годика через три точно уйдет, а может и раньше…

— Сколько?! — Гвоздев, забыв про слабость вскочил на ноги, но ударился о низкий свод пещеры и зашипев от боли вновь со стоном свалился на пол.

— Три. — Недоуменно посмотрел на него стуканец. — Что тут странного? Ты думал дольше будет? Нет, она вообще торопыга. Не может долго на одном месте сидеть.

— Какое дольше? Какая торопыга! — Разозлился Максим. — У меня нет столько времени! Мне жену искать надо. Да и что мы тут есть и пить столько времени будем? Камни?

— Чего-то я не подумал… — Начал задумчиво ковырять дырку носа Ходунок. — А в мешке твоем, что, нет ничего больше вкусного?

— Нет. — Максим сел. — Только то, что Иринка положила, и то уже уполовинили, а другому там взяться неоткуда. Еще на день хватит, может на два, если растянуть, но судя по тому, как ты много жрешь, сегодня уже все закончится. Думать надо, как выбираться.

— Никак. Не уйдет Изумрудка сама, а как прогнать не знаю. — Задумался стуканец, и вдруг засиял улыбкой. — А я тебя сапфиры кушать научу, и водичка тут есть, правда не такая вкусная как у тебя в мешке, но пить можно, вот и выживешь. — Он кивнул в сторону грязной лужи, собирающей воду с заплесневелых стен.

— Сам жри свои камни, и пей тухлятину. — Гвоздев передернул брезгливо плечами, встал, покачиваясь подошел к выходу из грота, и прислушался. — Тихо вроде.

— Не. — То же прислушался Ходунок. — Слышу, как сопит. Устала видимо. Уснула. Не уйдет она. Ты только не высовывайся, а то если тебе голову откусят, мне скучно тут одному будет ждать.

— Что же делать? — Максим задумался. — А у тебя еще хлопушки есть?

— Это которые шептухи? Есть две штуки, они очень громкие, редко их применяю, только когда уже бежать поздно. — Вздохнул стуканец.

— А если такую бомбу в пасть ей закинуть? — У Гвоздева начал рождаться план.

— И как ты это сделаешь? Сам к ней в пасть запрыгнешь? — Хмыкнул Ходунок. — Не советую, тебе там не понравится.

— Зачем сам? Хлопушку твою закину. Давай сюда. — Художник протянул руку.

— На. — Не стал сопротивляться новый знакомый, выуживая откуда-то из воздуха сверток. — Только перед этим плюнуть надо на нее, а то не сработает.

— Моя слюна подойдет? — Максим взял темно-зеленый кулек, пахнущий мочой, навозом, и прелыми листьями. В такой не захочешь, да плюнешь.