Чтение онлайн

Охранники… Их сегодня было шесть. Нет, уже пять. Они расположились по краям раскопок, мало обращая внимания на своих подопечных. Что могут сделать зомбированные Строгом пародии на человека? Сбежать? Не смешно. Они даже в туалет ходят по приказу, не имея элементарных собственных желаний.

Не смотря на расслабленность, все же какое-то, элементарное соблюдение дисциплины они поддерживали, видимо самозваный хозяин этих земель строго спрашивал за нарушения, и карал жестко и безжалостно. Они стояли отдельно друг от друга, и не смотря на скуку и желание поболтать, попыток сблизиться и пообщаться не делали. Это не устраивало Художника, ему нужно было совершенно другое. Ему нужно собрать их в кучу, или все же вырезать по одному? Тут нужно думать, нужна хитрость.

Можно было бы конечно перестрелять уродов, меткость у Максима запредельная, любой снайпер из его старого мира, в подметки не годится тому, в кого превратился он в Уйыне, но недооценивать противника нельзя. После первого же выстрела они залягут и откроют беспорядочную стрельбу, перебьют ни в чем не повинных рабов, да и от шальной пули ни кто не зарекался, а ему умирать сегодня ни как нельзя, тут надо действовать наверняка. Риск оправдан только тогда, когда он обдуман.

Художник подобрался, подавив волнение, развернулся в сторону леса, и выставив указательный палец на вытянутой руке в ту же сторону, издал глухой, но отчетливый звук, выразив в нем озабоченность и удивление.

— Чего это у тебя там, Сема? — Окликнул его один из ближайших охранников.

Максим не слова не говоря, и не оборачиваясь, махнул рукой, приглашая следовать за ним, не торопливо, крадучись, словно опасаясь нападения, скрылся за деревьями.

— Чего это он? — Донесся до него уже другой дрогнувший страхом голос. — Глянь, Рашпиль, что там. Сема хоть и дурак, но зря паниковать не станет.

— А чего я-то? — Рашпиль видимо не горел желанием идти туда, где происходит что-то непонятное.

— Ты чего, рамсы попутал, фраер! Я сказал мухой туда! — Рявкнул все тот же голос, видимо старшего в команде, не оставляя бедолаге выбора. — Бегом!

Максим ушел не далеко. Лишь только растительность скрыла его из видимости стражников, он остановился, и приготовив кинжал, замер не оборачиваясь в ожидании. Ждать пришлось не долго. Острожные шаги прошуршали за спиной всего спустя несколько секунд.

— Чего тут у тебя, Сема? — Горячее дыханье врага обожгло ухо. Все произошло так как и предполагал Максим.

— Смерть. — Тут же, не оборачиваясь, он вогнал нож под кадык любопытному охраннику, и ловко подхватив агонизирующее тело, быстро затащил его за то же дерево, где лежал первый труп.

Тень уже пришел в себя, и с извиняющимся видом, косясь на все еще подрагивающее тело врага, с трудом сдерживая предательскую дрожь, помог Художнику.

— Очухался? — Обратился к нему Максим вытирая кинжал о затихшее тело. Бледный парень молча кивнул в ответ. — Тогда переодевайся в шмотки этого ублюдка, бери его автомат, и пошли. Делаем так, как и договаривались.

Из леса вышли два хохочущих человека в камуфляже, и схватившись за животы уселись рядышком у первой же березы, не в силах произнести ни слова, давясь истеричным, заразительным хохотом, тыча пальцами в сторону тропы уходящей в чащу подальше от раскопок.

— Вы чего? — Оставшаяся четверка непроизвольно растянула губы в улыбках, с интересом уставившись на них. Смех заразителен, а непонятная причина смеха еще и подогревает любопытство. — Мухоморов обожрались что ли? Чего там в лесу смешного нашли?

В ответ, не прекращая смеяться, едва не катаясь по траве, оба камуфляжных призывно замахали руками указывая в сторону леса, приглашая всех присоединиться к веселью, при этом умудряясь не показывать лиц.

«Ели нельзя, но очень хочется, то можно», — хорошая поговорка, тем более когда хочется всем, включая и самого начальника. Он и сам не прочь посмотреть, что там такое происходит. Нарушение небольшое, по этому наказывать за него ни кто не будет.

Любопытство, это такой порок, который приглушает все остальные чувства, притупляя даже чувство опасности. Да и что может исходить такого страшного, от закатывающихся смехом сослуживцев. Они ведь в доску свои.

Подогреваемая этим чувством, оставшаяся четверка охранников двинулась в сторону леса, очень удобно собравшись в одну плотную кучку. Когда расстояние между ними и хохочущими мнимыми сослуживцами сократилось до десяти метров, старший наконец заметил, что волосы у тех, кто их звал, другого цвета, чем у его подчиненных и рявкнул, срываясь на истеричный визг:

— Ложись!

Это было последнее, что он произнес в своей жизни. Короткая автоматная очередь рванула ему и остальной тройке тела, вырывая кровавые ошметки плоти, и роняя на землю. Корчась от боли, он попытался еще отползти подальше от опасности, но подошедший сзади незнакомец, сплюнул ему на спину и выстрелил в затылок, окончательно оборвав жизнь.

— Этого я кончу, а этот твой. — Обернулся к бледному Илье, ткнув стволом автомата в другое извивающееся в конвульсиях тело Художник. — Добей.

— Но я не могу. — Отступил в сторону растерявшийся Илья, и на выпученных в ужасе глазах выступили слезы. Ноги в одно мгновение стали ватными, а и так подрагивающие руки выдали такой триммер, что едва не выронили автомат. Это было выше сил, как он может выстрелить в живого человека? Он в своей жизни даже лягушонка убить боялся. Но добрый до этого дядя Художник мгновенно стал злым.

— Я сказал добей. — Прошипел он сквозь зубы, и вспыхнувший огонь в его глазах не обещал ни чего хорошего. — Или ты его, или я тебя. — Он поднял ствол в сторону парня.

— Но я не могу, дядя Художник. — Едва не взвыл Тень. — Он же человек, он живой…

— Стреляй, сука. Это не человек, это ублюдок, — передернул затвор Максим. — Вспомни, что они с Угрюмом сделали! Ну!!!

Илья закрыл глаза, наведя автомат на сучившего ногами уже в предсмертной агонии раненного и вдавил спусковой курокпобледневшими пальцами. Он так и не отпустил его, пока затвор не лязгнул пустым магазином, и не видел как кромсают тело пули.

Потом он долго стоял на коленях и его рвало остатками желчи, слезы заливали лицо, затекая солью в глотающий непослушный воздух рот. Сердце лупило молотом в грудную клетку, и рвалось на волю, когда на плечи легли жесткие ладони.

— Все парень, — поднял его и обнял мгновенно став ласковым Художник. — Все закончилось. Ты смог. Ты сделал это.

— Зачем? — Зарыдал Тень, упав ему на грудь. — Я же не убийца!

— Так было надо. Ты был должен перешагнуть через себя и сам пролить эту кровь, дальше будет проще. Я то же не убийца, поверь, но мы на войне, а на ней нет места ни сентиментальности, ни жалости. Ты молодец. — Взъерошил он потные волосы парня. — Прости, но так действительно было надо. Для тебя надо, по другому не выжить.