Чтение онлайн

С учетом того, что после осады треть английского воинства погибла, заболела, покинула армию или осталась в составе гарнизона захваченного Арфле-ра, многие командиры советовали королю вернуться прямиком домой, имея за плечами пусть и ограниченную, но вполне весомую победу. Но их доводы были решительно отвергнуты Генрихом, который настаивал на том, чтобы армия предприняла 120-мильный марш-бросок до Кале, откуда потом и предполагалось возвратиться в Англию. Его решение удивило историков. Английский флот предположительно находился в Арфлере, и зачем тогда изможденному войску, ослабленному боями, потерями, дизентерией, холодами и голодом, пускаться в столь рискованное предприятие и обрекать себя на дальнейшие лишения? В действительности, это должно было стать демонстрацией силы и еще одним пропагандистским маневром, когда победоносный король-воин совершает шествие по своей территории, дразня противника и вызывая его на бой (одновременно будучи уверенным, что этого никогда не произойдет), шумно оповещая о своем присутствии и производя впечатление на жителей Нормандии, которым теперь следовало понять, кто их истинный лорд и господин. В очередной раз Генрих старался укрепить свой имидж короля-воина. Современники хорошо понимали значение этого шага: Адам Аск уподобил действия Генриха V повадкам бесстрашного льва; Джон Хардинг еще сильнее подчеркивал воинскую доблесть короля: Генрих «прошел через Францию как истинный муж».

Ожидалось, что этот поход займет дней восемь-десять. Но прошло более двух недель, а англичане, продвигавшиеся крайне медленно из-за разбитых мостов, находились от Кале еще в двух днях пути. Требовалось отыскать надежную переправу через реку Сомму. Но здесь, у Азенкура, англичане совсем остановились: французы, словно тень идущие следом, перегородили им путь. Вражеское войско превосходило англичан по численности, здесь собрался весь цвет французского рыцарства. Противники сошлись в битве 25 октября 1415 года.

Слава и популярность сражения под Азенкуром во многом опирается на ряд мифов. Телефильм 2004 года, несмотря на включенные в него выступления ведущих медиевистов, за несколько минут монотонно повторил пять главных мифов. В фильме прозвучала мысль о том, что под Азенкуром завершилась «эпоха рыцарства». Одна из целей данной книги -показать, что концепция рыцарства находила весьма ограниченное применение в военной практике и часто игнорировалась, как, собственно, и во многих эпизодах до Азенкура. Так или иначе, сражение едва ли оказало какое-то влияние на идею и принципы рыцарства. В фильме утверждалось, что опустошительный эффект произвели длинные луки англичан, но к тому времени они применялись уже несколько веков. Кроме того, создатели фильма утверждали, что Англия и Франция являлись развивающимися государствами, где нации проходили период становления; однако этот процесс начался в обеих странах намного раньше, поэтому они вполне могли рассчитывать на патриотическую поддержку. Странно, что в фильме битву под Азенкуром назвали последним крупным сражением Средневековья, ведь потом произошло еще немало весьма значимых сражений. И, согласно наиболее устойчивому мифу, мы сталкиваемся с утверждением, что численность французов составляла двадцать пять тысяч человек, и тем самым они превосходили англичан втрое, а по некоторым источникам, даже в шесть раз. Анна Карри, ведущий специалист в этой области, не столь давно сумела выяснить реальные цифры: от восьми до девяти тысяч англичан и приблизительно двенадцать тысяч французов. Она также считает, что французы были не меньше измотаны и не так уже сильны духом.

Современниками событий сделано немало описаний, дающих в итоге более или менее точную картину сражения. Армии выстроились друг против друга на большом вспаханном поле, пропитанном бесконечными осенними дождями, и превращенном тысячами сапог и копыт почти в трясину. Генрих проскакал вдоль рядов своего войска, сверкая золотой короной, которая увенчивала шлем, и произнес торжественную речь, поднявшую боевой дух воинов. Король развернул войско в классическом порядке: три шеренги спешившихся воинов под его началом в центре войска, а лучники - по флангам, чтобы они могли эффективно обстреливать наступающих французов. Большая часть лучников располагалась позади заостренных кольев, выставленных для защиты от французской конницы; другие укрылись в лесах, окружавших поле с каждой из сторон. Французы также выстроились тремя отрядами, но, в отличие от англичан, расположились линейно, один отряд за другим. Авангард состоял из спешившихся рыцарей и лучников, а также арбалетчиков (один французский хронист заметил, что лучники здесь не сыграли никакой роли), конница расположилась на левом и правом флангах. Центр был сформирован так же, но без конницы на флангах; сзади сосредоточилась тяжелая кавалерия.

Оба войска некоторое время стояли друг против друга. В конце концов Генрих подал знак и передвинул войско на относительно узкую часть поля, затруднив фланговые маневры французов и поставив лучников, несших с собой также и колья, на расстояние выстрела из лука. Лучники выпустили стрелы, достигнув желаемого эффекта: сплоченность передней линии французов была нарушена. Сначала ушли арбалетчики, а новый залп спровоцировал беспорядочное наступление французской фланговой кавалерии. Оно было полностью отбито, командир убит, а его лошадь пронзена колом. Томас Элмхем, который описывал события приблизительно через три года после битвы, дает наглядную картину происходившего на поле под Азенкуром:

Французы бросились на наших лучников. Под градом стрел многие повернули вспять. Их знать [рыцари] в передних рядах, разделенная на три группы, устремилась к нашим знаменам. Наши стрелы разили и пробивали броню, а враг был изнурен тяжестью своих доспехов. Несколько воинов окружили нашего короля и опрокинули врагов, пробившихся с топорами сквозь наши ряды. Живые сталкивались с мертвыми и падали наземь. Боевые порядки перемешались. Англичане стойко держались под натиском французов. Французы не могли устоять перед мощью англичан. Бежать отсюда было невозможно. Англичане убивали и захватывали в плен ради будущего выкупа...

Таким образом, первый беспорядочный натиск и поспешное отступление французской кавалерии привели все войско в состояние замешательства. Основным силам французов пришлось пробиваться вперед через свои же передовые части. В тяжелых доспехах и вооруженные укороченными копьями для сражения в пешем строю, они быстро выбились из сил, пытаясь завязать бой с англичанами на вязкой, болотистой почве. Английские же стрелы, выпущенные из длинных луков, пробивали стальные кирасы, вызывая чудовищные потери в рядах противника. Однако по инерции, не в силах остановиться и просто осознавая свое численное превосходство, французы напирали на защитные порядки англичан. Завязалась жестокая битва. В рукопашной схватке погибли граф Суффолк и герцог Йоркский, причем последний, скорее всего, от жестокого удара по шлему, размозжившего череп.

Смертельной опасности подвергся даже сам Генрих. Отряд из восемнадцати французских рыцарей поклялся убить английского короля или пленить его, но все в итоге погибли в схватке. Однако герцог Алансонский все-таки сумел добраться до Генриха, нанес ему удар по голове, срубив несколько элементов декорации со шлема. Потом герцог попробовал сдаться, но был тут же зарублен топором одним из подоспевших английских рыцарей. Неудивительно, что английские хронисты воздают Генриху хвалу за его храбрость и стойкость, проявленные в сражении, за то, что он лично сумел спасти нескольких раненых дворян от верной гибели. Хронист Томас Уол-сингем описывает его в истинно героической манере: «Сам король, причем не столько как монарх, а как рыцарь, одновременно исполняющий обязанности и того, и другого, яростно бросился на врага. Он разил противника и сам получал жестокие ранения, и всем своим видом подавал воинам пример личной храбрости, круша боевые порядки врага боевым топором». Обратите внимание, что даже король использует топор, и это в то время, когда подлинным символом рыцарства считался меч. Но, видимо, битва была слишком жаркой, чтобы в ней нашлось время подбирать себе оружие.

К этому времени лучники уже оставили свои луки и присоединились к остальной массе войска, чтобы громить французов. Многие из французов падали и погибали в невероятной давке, созданной своими же солдатами. Они сбились в огромную кучу и лишились возможности маневрировать. Многие сдались и были взяты в плен, другие пытались сопротивляться, но тщетно. Эта узаконенная бойня была вполне ожидаемой и поощрялась. В «Деяниях Генриха V», написанных очевидцем событий, есть такая жуткая сцена:

Страх и трепет охватили их [французов], даже тех, кто был выше родом, чем остальные,– всех, кто сдался и рассчитывал на пощаду. Ни у кого [из англичан] не было времени заниматься пленниками, и почти всех без разбору и без какой-либо отсрочки предавали смерти. Настолько велика была необузданная жестокость и давление огромной массы людей, что живые падали на мертвых; прочих, падавших сверху на живых, тоже убивали. В результате в трех местах, где стояли наши отряды со знаменами, выросли огромные кучи тел из поверженных и еще живых врагов; наши воины забирались на эти кучи, вздымающиеся выше человеческого роста, и добивали врагов мечами, топорами и прочим оружием.

Английских лучников было больше, чем обычных пеших солдат. Опасаясь попасть в плен и того, что может случиться с ними, если это произойдет, они не были настроены на милосердие. В хрониках, естественно, немало преувеличений (очевидно, трупы погибших не складывали в такие высокие кучи), однако они дают понятие о масштабах бойни. Тем не менее в сражении, в котором участвовало с обеих сторон так много воинов, были взяты сотни пленных, которых отвели в арьергард английского войска.