Чтение онлайн

– Пусть все юноши города проедут мимо балкона! Пусть дочери сами выберут себе женихов!

Съехались на лучших конях юноши со всего города и поехали по одному мимо дворцового балкона. Пирназар с Ходжиназаром тоже нарядились и поехали. Старшая дочь падишаха кинула яблоко в Пирназара. Поднялся Пирназар на коне на балкон, поцеловал в лоб царевну и спустился вместе с ней вниз. Средняя дочь падишаха кинула яблоко в Ходжиназара. Поднялся Ходжиназар на балкон на коне, поцеловал в лоб царевну и спустился вместе с ней вниз.

А младшая дочь падишаха, солнцеликая, никого не выбрала, ни в кого свое яблоко не бросила.

Тогда падишах у визирей спросил:

– Остался ли еще в городе из юношей, кто не проехал бы мимо балкона?

– В такой-то махалле живет такой-то старик, у него в хлеву живет один плешивый. Вот он не проехал, – отвечают визири.

– Привести его сюда! Пусть и он проедет! – приказал падишах.

Привели Эрназара в облике плешивого, на паршивом ишаке.

Проехал он мимо балкона. Узнала солнцеликая в плешивом Эрназара и кинула в него яблоко.

Поднялся Эрназар на балкон на своем осле, поцеловал солнцеликую в лоб и спустился с ней вниз.

Тогда старшая сестра сказала:

– Ну и глупа же ты! Столько было красивых юношей, а ты выбрала какого-то плешивого!

– Кому что нравится, – ответила самая младшая. – Пусть он хоть трижды плешивый, все равно я пойду только за него!

Разгневался падишах, но делать нечего, устроил он свадебный пир, длившийся сорок дней и сорок ночей. Выдал он своих дочерей за трех братьев. Двум старшим зятьям с дочерьми подарил он по большому двору, а для младшей дочери и зятя отвел он конюшню. Никак не мог простить он солнцеликой того, что вышла она за плешивого. Ночью Эрназар вызвал к себе Кимоназара и приказал ему превратить конюшню в великолепный дворец. Стали они с молодой женой веселиться и пировать.

К утру их дворец снова превратился в конюшню.

Пирназар и Ходжиназар, закинув за плечи ружья и сев на коней, уехали на охоту. Целый день они скакали по полям, но, так ничего не подстрелив, хмурые и недовольные вернулись домой. В тот же день Эрназар, сев на своего ишака, тоже поехал охотиться и, настреляв множество гусей и уток, привез их к себе в конюшню.

Поджарив двух гусей и двух уток, он отправил их к падишаху со словами: «Это вам от вашего самого младшего зятя!»

Наутро падишах вызвал к себе старших зятьев и сказал им:

– А ну, отправляйтесь и вы на охоту. Я очень люблю дичь!

Поехали оба старшие зятя на охоту. Ездили они целый день, ездили, а к вечеру вернулись ни с чем. Эрназар и без просьбы падишаха вывел из хлева своего ишака, повесил по бокам две корзины и поехал охотиться. Не вернулся он, пока не наполнил обе корзины и утками, и гусями, и рябчиками, и куропатками, и фазанами. Поджарил он самую лучшую дичь и послал падишаху.

Разгневался падишах на старших зятьев, перестал он их допускать к себе во дворец.

Пирназар и Ходжиназар пошептались между собой и пошли на поклон к Эрназару:

– Послушай, братец, продай нам немного дичи, которую ты настрелял! – сказали они.

– Не могу, – ответил Эрназар.

Но братья никак не отставали от него.

– Хорошо, – наконец сказал он, – я приложу клеймо к вашим спинам, а тогда и забирайте всю дичь!

«А чего нам бояться этого плешивого!» – подумали старшие братья. – «Пусть ставит свое клеймо!»

Сняли они рубашки и подставили спины Эрназару, а он поставил каждому раскаленное клеймо. Потом обоим он дал по целой корзине дичи, а сам снова уехал на охоту. Как всегда, настрелял он и уток, и гусей, и фазанов.

Приехал Эрназар в свою конюшню, вынул волшебный ножик и позвал:

– Кимоназар!

– Повинуюсь!

– Изготовь вот из девяти уток такое блюдо, как ни один самый опытный повар еще не готовил.

В один миг все девять уток оказались зажаренными.

Положил Эрназар уток на самое красивое блюдо и отнес к падишаху.

От одного запаха разгорелся аппетит у падишаха, уселся он со своими визирями за дастархан и принялся ужинать. В это время вошли старшие зятья, принесли на блюдах изготовленные ими кушанья из уток.

Но падишах даже и глядеть не захотел:

– Оба вы не стоите одного «плешивого»!

Однажды осенью, когда поспели дыни, дехкане одного селения пригласили падишаха на праздник дынь. Падишах, вся его семья и визири отправились туда. Поехали в кишлак и три дочери падишаха и два старших зятя, а младший зять Эрназар не поехал.

В ту минуту, когда дехкане расстелили дастархан и начали расставлять всякие яства, вдруг появился всадник в парчовом халате на коне с золотым седлом. А по обе стороны его коня бежали, весело прыгая, две прекрасных гончих. С удивлением падишах узнал во всаднике своего младшего зятя Эрназара. Приказал он своим визирям почтительно ссадить его с коня и пригласить к дастархану.

Эрназар сел рядом со своей женой и поцеловал ласково ее в лоб.

Старшая сестра тогда спросила свою самую младшую сестру:

– Кто это? И почему он тебя целует?

– Это мой муж! – ответила та.

– Ты лжешь! – закричала старшая сестра. – Твой муж плешивый.

Солнцеликая только усмехнулась и не стала спорить.

Начался пир. А оба старших брата – Пирназар и Ходжиназар сидят по правую и левую руку падишаха и не смотрят на Эрназара, будто и не знают его.

Тогда Эрназар спросил их:

– Кто вам дал уток, что вы принесли в двух корзинах?

Все посмотрели на старших братьев, поджидая, что они ответят.

– Мы сами, конечно! Кто же еще? – сказали в один голос Пирназар и Ходжиназар.

– Это ложь! Я вам настрелял!

– Врешь! Нет, это не ты, – ответили братья.

– Государь, – обратился Эрназар к падишаху. – Ваши зятья говорят неправду. Они даже воробья не сумеют подстрелить. Это я для них настрелял дичи, а за это приложил клеймо к их спинам. Если не верите мне, прикажите обнажить им спины!

Падишах приказал зятьям обнажить спины. Все тогда увидели клейма. Так опозорил Эрназар своих коварных братьев.

По окончании праздника дынь все возвратились во дворец.

Подошел к падишаху Эрназар и обратился к нему с просьбой:

– Разрешите мне отлучиться на три дня по важному делу.

Падишах разрешил.

Подъехал плешивый к реке, вынул из кармана волшебный нож и позвал:

– Кимоназар!

– Повинуюсь!

– Выстрой над рекой дворец, чтоб он не касался воды, а крыша бы не задевала неба.