Чтение онлайн

Старик и старуха долго слезно просили аллаха о сыне. Бог, видно, услышал их просьбу, родила старуха сына. Назвали его Сахибджаном.

Не было границ радости старика.

– Достигли мы желанного, жена, – сказал он старухе. – Давай теперь воспитывать его. Народ говорит: от хороших людей остается человек, а от дурных людей – вопли и стенания. Воспитаем сына хорошо – люди поблагодарят нас, плохо воспитаем – люди проклянут нас.

Старухе пришлись эти слова по душе.

После рождения сына старик и старуха сразу даже помолодели, почувствовали быстроту в ногах, силу в руках. Старик начал больше ловить рыбы. Из дома ушла нужда.

А Сахибджан рос себе понемногу и, наконец, исполнилось ему шестнадцать лет. Стал он рослым юношей, с широкими плечами, со стройной фигурой, ну прямо палван (палван – богатырь).

Однажды старик сказал сыну:

– Сынок, я теперь вовсе стар стал. На рыбную ловлю будешь ходить ты со мной. Научишься ловить рыбу, да и подышишь свежим воздухом в поле, у реки.

– Хорошо, отец! Пойду с тобой к реке и буду все делать, что ты скажешь.

Отец и сын пошли к реке и захватили с собой сети. Воздух был чист, повсюду, куда ни глянь, – трава зеленая волнуется, птицы заливаются; широкая, не охватишь взглядом, полноводная река катит голубые воды, тихо и серебрясь.

Шли они вдоль реки, шли и, дойдя до тенистого высокого чинара, остановились.

– Вот здесь и начнем ловить рыбу, сынок, – сказал старик.

Расправил он сети и забросил их далеко в реку. Немного спустя вытянул их, а в них ничего нет. Снова закинул сети. Спустя немного времени старик начал тянуть их, но так они были тяжелы, что один он не смог их вытянуть, и позвал сына:

– Сахибджан, сынок, иди помоги тянуть.

Сахибджан принялся помогать отцу. Но и вдвоем они не смогли вытянуть сети. Старик выпрямился, вытер пот со лба.

– Ух, устал я, – сказал он. – Не иначе, как в сети попал кит!

Старик привязал один конец сетей к чинару и распорядился:

– Ну, сынок, другой конец не выпускай из рук, а я пойду позову кого-нибудь на подмогу, нам вдвоем не вытащить.

Сказал так старик и ушел в сторону кишлака.

Сахибджан сел на берег и стал смотреть на зеленые травы, на высокие деревья, что росли у реки, на тихое и величавое ее течение. Вдруг в сети ему почудилось что-то. Пригляделся он, а там сидит маленькая рыбешка. Грустно и с мольбой смотрит она на Сахибджана, а на глазах у нее слезы.

Сжалился Сахибджан над ней. «Она так же молода, как и я, – подумал он. – У нее есть, видно, родители, которые ждут не дождутся ее. Дай-ка выпущу ее, вот обрадуется!» Сказано – сделано. Сахибджан взял да и перерезал ножом конец сетей.

Выскочила рыбешка на волю, обрадовалась, покрутилась в воде у ног Сахибджана, порезвилась и исчезла.

Спустя некоторое время отец возвратился и привел с собой двух дехкан. Увидел старик, что нет сетей.

– Где же сети? – спросил он Сахибджана.

Тот ответил:

– Мне стало жаль рыбу, она так металась и рвалась на свободу, что я отпустил ее.

Огорчился старик, а дехкане, которые пришли помочь ему, сказали:

– Если у родителей один сын, он вырастает или храбрым, или умным, или глупым, или трусливым. Трудно тебе было растить сына на старости лет, теперь бы он должен помогать тебе, а он не только не помогает, но даже выпускает выловленную рыбу да еще вместе с сетями. Недобрый он у тебя!

Сказали они так и ушли. Старик же не промолвил ни слова.

Слова дехканина глубоко запали в душу Сахибджана.

На следующее утро он обратился к отцу со скромной просьбой.

– Отец, у меня рука не оказалась легкой. Вы вчера сами убедились в этом, мы не смогли поймать ни одной рыбы. Разрешите мне походить по городам, кишлакам, изучить какое-нибудь ремесло. Если улыбнется мне счастье, я буду помогать вам.

Горько было старику и старухе расставаться с сыном, но делать нечего, благословили они его и отпустили. Старуха наполнила его торбу лепешками и толокном. Вечером Сахибджан покинул кишлак.

Старик и старуха вышли проводить его на улицу с напутственным словом:

«Бери, да не отдавай. Возвращайся живым и здоровым».

Долго шел Сахибджан. Он даже не смог сказать, сколько раз поднялось и опустилось солнце. Горы и степи приходилось ему проходить, реки и озера переплывал он.

Пришел он, наконец, в один кишлак. Решил отдохнуть, сел около хауза, под чинаром, и не заметил, как к нему подошел путник лет сорока с длинной бородой, с чалмой на голове.

– Эй, юноша, ты слишком еще молод, как я погляжу! Куда же ты идешь? – спросил он его.

– Я странник, – ответил Сахибджан.

– Ну, тогда давай вместе странствовать.

Сахибджан решил испытать путника.

– Я иду долго-долго, – сказал Сахибджан, – но когда устану, сажусь и отдыхаю тоже долго, в течение этого времени своим темным покрывалом ночь три раза успевает покрыть землю. Ну как, согласны вы со мной странствовать?

– Нет, мне с тобой не по пути, – ответил путник и пошел дальше. А Сахибджан, отдохнув, снова пустился в путь. Долго он шел, устал, сел отдохнуть на берегу широкой реки и не заметил, как к нему подошел путник с короткой бородой и без чалмы.

– Далеко ли идешь, братец? – спросил его путник.

– Так, странствую, – отвечал ему Сахибджан.

– Да вот и я пустился в странствия. Давай уж вместе, – предложил путник.

Сахибджан ему сказал:

– Если я иду, то иду очень долго, а когда устану, то отдыхаю столько, что за это время ночь успевает три раза покрыть землю своим ночным покрывалом.

– Твои странствия слишком длинны, пойду один, – решил путник. Отдохнул Сахибджан, искупался в реке, взвалил торбу на плечи и снова отправился в путь. Шел он, шел – и дошел до развилки дорог. Присел он на камень отдохнуть. Не заметил, как к нему подошел юноша.

– Здравствуй, друг! – сказал он. – Далеко ли идешь?

– Здравствуй, – отвечает Сахибджан. – Я странствую.

– Я с той же целью хожу по дорогам. Давай ходить вместе, – предложил юноша.

– Послушай, друг! – ответил Сахибджан. – Я иду долго-долго, но когда устану, сажусь и отдыхаю. В течение этого времени ночь своим темным покрывалом три раза успевает покрыть землю.

– Ничего, мой друг, – сказал юноша. – Я тоже люблю долго отдыхать и много ходить, думаю, что в этом деле не уступлю вам.