Чтение онлайн

Юноша развязал узел, чтобы надеть новое платье, и вдруг видит, что казий принес ему его старые лохмотья. От удивления юноша обмер, холодным потом покрылся. Но делать нечего – надел он свое старое тряпье и пошел к невесте.

Девушка видит, что перед ней опять стоит тот нищий, который хлеба просил, и удивляется:

– Как вы сюда попали?

Юноша рассказал девушке все, что с ним случилось. Девушка ответила, что она полюбила его еще тогда, когда он хлеба просить приходил.

– Не волнуйся, – сказала девушка. – Я все время думала, как бы тебя разыскать, но на мое счастье ты сам пришел.

Прошло несколько дней, и красавица говорит царевичу:

– А этого казия я все-таки проучу. И сама над ним посмеюсь, и другим людям его на посмешище выставлю.

Она нарядилась, нарумянилась, брови подкрасила, накинула паранджу с чачваном и отправилась в дом казия. Казий сидел в михманхане, а красавица, поскрипывая каушами, прошла мимо него во внутренний двор, в ичкари. «Поразительно! – всплеснул руками казий. – Если походка у нее такая, какая же должна быть она сама?»

В это время жена царевича вернулась из ичкари и говорит:

– Ассалам алейкум, господин казий! Я не разобралась сразу и в ичкари прошла.

Казий заволновался, засуетился и говорит:

– Ваалейкум ассалам, дочь моя! Зачем пришла ко мне?

– У меня к вам жалоба есть, – отвечает жена царевича.

– Говори, дитя мое, какая у тебя жалоба? – спрашивает казий.

– Я дочь уста Алаведдина, который маслом торгует, и отец и мать меня очень любят. И потому, хоть и многие приходят меня сватать, отец и мать говорят им: «У нашей дочери голова плешивая, глаза у нее слепые, уши глухие, ноги больные, руки кривые, ничего она делать не может».

Сваты говорят: «Такую невесту нам не надо», – и уходят. А мать только шутит и говорит мне: «Я из тебя, доченька, себе под голову подушку сделаю». Я для виду смеюсь, а в душе у меня все горит. А знаете, у моего дяди есть сын. Плешивый такой, лодырь, грязнуля. И вот узнала я, что меня за него хотят замуж выдать. Поэтому и пришла к вам жаловаться.

– Сколько тебе лет, дочь моя? – спрашивает казий.

– Мне уж восемнадцать лет, господин казий! – отвечает жена царевича.

– Ай, ай, ай! – качает головой казий. – А по шариату девушек с двенадцати лет выдавать замуж можно. Ладно, я сам поговорю с твоим отцом.

– Поговорите, господин, поговорите, – просит жена царевича. – А чтоб вы не сомневались, посмотрите: вот какие у меня глаза, какое лицо, какие руки!

Приподняла она чачван и показалась казию.

Как увидел казий ее белые руки, ее ясное как месяц лицо, растерялся, задрожал, застонал и говорит:

– Дочь моя, я обязательно поговорю с вашим отцом, а кроме того, у меня и к вам есть просьба, выслушайте ее!

– Какая просьба? – спрашивает жена царевича.

– Хочу служить вам, всю жизнь свою вам отдать! – лепечет казий.

– Ну что ж, на это я согласна, – отвечает жена царевича. – Только я поставлю вам три условия. Первое условие – разведитесь с женой, потому что на втором месте быть я не согласна, во-вторых, запишите ваш дом и землю вашей нынешней жене, а третье условие – купите для меня хороший дом.

Казий согласился на все эти условия и поклялся их выполнить.

– До свидания! – сказала жена царевича, открыла дверь, а потом повернулась, засмеялась и говорит казию:

– Только смотрите, не передумайте после разговора с моим отцом!

– Нет, нет, – уверяет ее казий. – Что бы мне ни наговаривали про вас, никому не поверю. Сделаю все, как вы сказали.

Встал казий и пошел к жене в ичкари. Жена его с места поднялась, чтоб ему тюфячок постелить, а он ей и говорит:

– Знаешь, жена, развожусь с тобой, больше с тобой жить не буду.

– Ой, вай! – заголосила жена казия. – Что это вы говорите? Лучше б мне умереть на этом месте!

Сын казия тоже в ужас пришел:

– Что это вы, отец, надумали? – спрашивает.

– Развожусь с твоей матерью, дело решенное! – говорит ему казий.

Сейчас же он пошел к себе в канцелярию, заставил своих писарей написать бумагу о разводе. Потом казий сказал, чтобы они написали другую бумагу, что он свой дом и землю передает жене. Покончив с этими делами, казий позвал к себе торговца маслом уста Алаведдина. «Зачем я ему понадобился? – забеспокоился уста Алаведдин. – Наверно, торопить будет, чтобы я ему скорее долг отдал». Но казий встретил его с большим почетом, как близкого друга. Угощение перед ним поставил, а потом исподволь разговор завел:

– Уста Алаведдин, у меня к вам просьба есть.

«Ну вот, сейчас он у меня долги потребует», – думает Алаведдин, но, делать нечего, отвечает:

– Слушаю вас, господин. Я всегда готов вашу просьбу выполнить.

– Примите меня к себе в зятья! – говорит ему казий.

Уста остолбенел от удивления:

– Да что вы, господин, смеетесь надо мной, что ли? – говорит отец. – Да у моей несчастной дочки голова плешивая, ноги больные, глаза слепые, руки кривые, делать она ничего не может, несчастное она божье созданье…

А казий настаивает:

– А вот я на ней жениться решил, какая бы она ни была. А не отдашь ее за меня – тогда сейчас же возвращай мне мои деньги с процентами.

Уста Алаведдин ему тогда говорит:

– Только уж, господин, потом на меня не обижайтесь! – И согласился.

Казий на седьмом небе от радости и говорит:

– По рукам, значит! Вот тебе деньги на свадебный той.

И дал Алаведдину пятьсот золотых и долг простил.

Пришел уста Алаведдин домой и говорит жене:

– Жена, жена, нет у нашей дочери дворца, зато есть у нее счастье. Сам казий нашим зятем будет, вот и калым за невесту!

И показал жене пятьсот золотых, а потом рассказал все, что ему казий говорил.

Через несколько дней казий пир на весь город устроил. В последний вечер свадьбы два человека принесли в его дом носилки и поставили их перед казием. Удивился казий и думает: «Что это значит? Зачем это?» Вдруг видит – в носилках кто-то шевелится. Встал казий, подошел к носилкам, посмотрел, а там девушка-калека лежит, не поймешь даже, где у нее брови, где глаза. Испугался казий, выбежал из комнаты, уста Алаведдина позвал и кричит ему: