Чтение онлайн

Анненков:

– а в истории открытия Южной Георгии упоминается эта фамилия.

Не обращая внимание на реплику Русакова Сергей продолжил:

– … из Сети об архипелаге Южная Георгия я узнал, что фамилия Анненкова упоминается в названии одного из островов архипелага.

… 17 января 1775 года Кук объявил Южную Георгию владением Великобритании. Так же 20 января 1775 года он открыл остров Анненкова, который сначала был назван островом Пикерсгила в честь лейтенанта корабля HMS Resolution. Нынешнее имя острову было дано в 1819 году экспедицией Фёдора Беллинсгаузена, которая назвала его в честь одного из офицеров в составе экспедиции, Михаила Анненкова! … Ну, то есть, – смущённо продолжает Сергей, мне бы хотелось почтить своим вниманием остров моего знаменитого однофамильца, нуу-уу, то есть остров, названный в честь Анненкова – окончательно смутился Сергей.

Русаков (смеётся):

– фуу-уу, слава богу, а то уж я было подумал, что это твой предок…

– да куда мне, с моим плебейским происхождением, да в калашный ряд, – рассмеялся в ответ Сергей.

Людмила:

– ну, а дальше? Дальше то куда мы поплывём?

Русаков (пренебрежительно):

– «поплывём»! … И это говорит жена моряка! Не поплывём, а пойдём, – поправляет супругу Дмитрий.

– далее,– продолжил Сергей, показывая карандашом предполагаемы маршрут,– по этому варианту, «Бетельгейзе» пройдёт архипелаги островов Крозе и Кергелена. После чего мы возьмём курс на Австралию. Затем – Новая Зеландия и, наконец, – длительный переход к мысу Горн с Запада. После прохода пролива Дрейка «Бетельгейзе» должна будет посетить примечательное историческое место – остров Святой Елены, как хочет Люда, да?

– да-да-да, Святую Елену надо будет обязательно посетить, это же как раз по теме моей диссертации, … по эпохе Бонапарта – весело добавила супруга Русакова.

– … после этого – возвращаемся на Родину, опять же, через Канарские острова. Замкнув таким, образом круг, завершив кругосветное плавание. – закончил Сергей. – Ну? Как вам мой вариант? Принимается? – улыбнулся он во весь рот…

Русаков:

– не, ну а чего? Вполне-вполне. Правда, придётся пройтись вдоль «ревущих сороковых» и «неистовых пятидесятых» широт, но в конце концов, как говорят в Одессе, моряки мы, или где?

Светлана Анненкова:

– в самом деле, мальчики, … люди мы свободные, нам всё равно, на Запад или на Восток плыть, ой! Пардон, – смеётся она – «идти»! «Идти», конечно же. Я же жена моряка и к тому же я уже и с «National Geographic» договорилась и даже договор подписала на серию репортажей с борта яхты.

Людмила:

– мальчишки, вы такие замечательные, – вскакивает с места – мы вас так со Светкой любим! Вы такие … слов нет, вы такие, … настоящие, что ли.

Светлана:

– ну да, – широко улыбнулась – как были пацанами, каких мы с Людой вас знали ещё курсантами, так и остались ими. Неисправимые авантюристы. Но мы вас именно за это и любим, нуу-уу, нет, неправильно, не только за это, но и за это тоже.

– значит план похода принимается – подвёл итог Сергей. – Что же, в таком случае предлагаю на этой восторженной ноте закончить наше совещание, – хохочет.

Русаков:

– … и отметить наше соглашение бокалами «огненной воды». Дамам вино, а мы с тобой, Серж, по глотку Бурбона, – он подошёл к стойке бара и налил в бокалы виски, а Сергей с бутылкой вина «освежил» бокалы женщин.

– За нас! – все дружно подняли бокалы, поддерживая тост.

Светлана:

– «А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер»,– начала красивым голосом Светлана

Людмила, подхватывая мотив:

«Весёлый ветер, весёлый ветер!

Моря и горы ты обшарил все на свете

И все на свете песенки слыхал» … – дуэтом поют женщины с поднятыми бокалами вина.

В логове «Льва», начало июня 1943 года. Новое назначение и необычное задание.

«Папаша Карл» избрал Лорьян главной базой германских подводных лодок в 1940 году, когда германские войска оккупировали Францию, а недалеко от города подыскал и место для развертывания своего штаба. Поместье Корневель находилось на берегу залива, образованного устьями трёх рек: Скорф, Блаве и Тер. Построенное в конце XIX века, оно представляло собой шикарную приморскую виллу, здесь хватало места и для жилья, и для размещения всех штабных служб.

Всю дорогу в Лорьян Мансфельд размышлял, зачем гросс-адмирал вызвал его в Штаб. Что бы это всё могло значить? Неужели опять вернётся к тому, последнему перед этим походом разговору о переходе фрегаттен-капитена на штабную работу. От этой мысли на лице Мансфельда невольно проскользнуло выражение брезгливого отвращения. Он искренне не желал этой работы. Да, на берегу. Да безопасно. Но именно это и претило ему. Претило всему его существу. По складу характера – истинному, настоящему моряку, пирату, охотнику, Иоахиму Фридриху нужны были морские просторы, свежий ветер и брызги волн в лицо. Ему по душе были риск, постоянные тревоги, азарт охотника. А не бумажная, чистая, хоть и безопасная, штабная работа. Он тогда так прямо и сказал гросс-адмиралу. Что сейчас изменилось? Может быть смерть младшего сына Дёница – Петера?

Лейтенант цур зее Петер Дениц погиб на U-954 19 мая 1943 года в Атлантике в этом походе в составе соединения «Финк». Мансфельд и сам еле-еле уцелел в той битве. Ммм-даа, …может быть, …может быть.

Ведь Иоахим Мансфельд был не чужим Карлу Дёницу. «Дяде Карлу», как когда-то, в детстве он называл его. Отец Иоахима, и будущий гросс-адмирал с 1912 года служили вместе на крейсере «Бреслау» и очень крепко дружили. Начало Первой мировой войны «Бреслау» встретил в Средиземном море. Уйдя в Турцию, крейсер соединился с оттоманским флотом и воевал в Черном море против русской эскадры. Неоднократно он принимал участие в рейдах на русские морские базы. Но нападение немецких крейсеров не осталось безнаказанным. 1915 год – «Бреслау» подорвался на мине. Тогда погиб отец Иоахима. Дёниц взял негласное шефство над сыном друга. После войны он способствовал его поступлению в морской кадетский корпус, а затем и в училище в Киле. Кадет Мансфельд был частым гостем в семье Дёницев. Был дружен с его детьми. Хорошо знал погибшего Петера и старшего сына адмирала Клауса. Жену адмирала называл тетей Ингеборгой. Деницы искренне любили его, как своего родного сына.

В Корневель Мансфельд прибыл без проблем. Несмотря на многочисленные заставы полевой жандармерии (как-никак Штаб подводного флота «Кригсмарине») опель-адмирал фрегаттен-капитена пропускали без задержек. Всему виной был именной пропуск Мансфельду, подписанный самим гросс-адмиралом.

В приёмной поместья фрегаттен-капитена встретил адъютант Деница Ганс-Йохен фон Кнебель Деберитц. На вопросительный взгляд Мансфельда и вопрос

– Как там «Лев»? – Деберитц только досадливо махнул рукой…

– Как-как? Сами понимаете, …ещё и двух недель не прошло (после гибели сына), но «старик» ничего, … держится. Мужественный человек. Одно слово – «Лев», он и есть лев.

Фрегаттен-капитена Дёниц принял через полчаса, после окончания оперативного совещания. Двери его кабинета распахнулись и в проёме показалась группа высших морских офицеров Кригсмарине, выходивших с озабоченными лицами. Да, обстановка на просторах Атлантики складывалась для германского флота не лучшим образом. Было от чего озаботиться.

– Гер гросс-адмирал …– начал было доклад Мансфельд, но Дёниц прервал его досадливо-нетерпеливым жестом …

– брось, …перестань Иоахим, …эти формальности, …проходи, мой мальчик. Искренне рад тебя видеть живым и здоровым!

Крепкое рукопожатие и объятия двух моряков скрепили встречу.

– Спасибо, Деберитц. Нам с фрегаттен-капитеном предстоит долгая беседа. Меня ни с кем не соединять, кроме Фюрера, разумеется.

Толстые дубовые двери кабинета гросс-адмирала затворились за вышедшим адъютантом.