Чтение онлайн

Постоянно жить в страхе невозможно. Надоело.

Всем опостылевший коронавирус въелся в печенки.

В начале пандемии его боялись.

Соседей сторонились.

Пугались каждого чиха.

Постоянно мыли руки по двадцать минут кряду, как нас учили с экранов телевизоров. Теперь все вернулось на круги своя.

Люди, как и прежде, боятся налоговой, ругают правительство, плюют на свои болячки. Надеются, что сами пройдут. Как насморк. За неделю. Хоть лечи его, хоть не лечи.

Правда не все плюют. И не до конца. Иные выплевывают неверие вместе с легкими.

Такие люди, как я.

Думающие, что их ничего не берет. И распиаренный вирус это очередная космологическая страшилка, навязанная масонами, чтобы держать народ в страхе. Перед тем, как всех поголовно чипируют, присвоят регистрационные номера, заставят маршировать строем.

Не боялась я никого и ни во что не верила ровно до того момента, как объявили о девяносто процентном поражении легких. До этого времени думала, что пандемия это не взаправду. Не верила, что могу умереть, а мой организм не справится с обыкновенным вирусом, живущим где-то рядом и просто витающим в воздухе. Который практически не опасен для большинства жителей планеты Земля.

И вдруг я как-то внезапно заболела.

Пришла вечером из магазина, присела на пуфик у порога, собираясь скинуть туфли. В тот же миг почувствовала легкое недомогание. Через полчаса сменившееся температурой под сорок, диким ознобом со стучащими друг о друга зубами.

К полуночи начала кашлять. Не просто кашлять, а выкашливать легкие, внутри которых булькало и хрипело. Но и тогда я все еще не верила в пандемию. Смеялась над нею, поглощая очередную кружку кипятка с малиновым вареньем. Была уверена, что от малины все пройдет. Не может не пройти.

А утром меня в полубессознательном состоянии забрала карета скорой помощи. Я даже никому из близких не сообщила о своем состоянии, настолько все быстро случилось. А вечером следующего дня меня подключили к аппарату искусственной вентиляции легких.

Никто из окружающих не мог поверить, что какой-то вирус за сутки может сделать из абсолютно здорового человека полуживое существо.

Это же смех, да и только. Кто в такое поверит?

Я, молодая двадцатипятилетняя женщина, в самом расцвете сил и возможностей, с огромными перспективами в жизни оказалась прикована не просто к постели, но и к допотопному механизму, снабжающему мой организм кислородом.

«Да бред все это. Ерунда. Я долго здесь не задержусь. Я выкарабкаюсь. Я смогу. Я не верю во все эти теории заговора», - мысленно бормотала я, чувствуя как в легкие под давлением накачивается воздух.

Врачи думали, что я нахожусь в отключке, но я почему-то все слышала, видела и рассуждала о бренности бытия.

Ровно до того момента, как запищал аппарат. Противно так. Хуже бешеного комара, размером с белую ворону.

Именно она мне мерещилась, постоянно слетая с плеча Смерти, шастающей между больничными койками реанимации. Смерть то и дело останавливалась то возле одного, то возле другого пациента.

– Мы ее теряем!

Я услышала взволнованный голос юной медсестрички, чьи голубые глаза запомнила в окулярах маски, прежде чем меня ввели в состояние искусственной комы.

«Интересно, а о ком это она?» - подумала, чуточку приподнимаясь над кроватью.

Полный обзор палаты мне закрывала Смерть, зависшая неподалеку и норовившая согнать с плеча белую ворону. Упрямая птица никак не желала покидать свой костистый насест. Несмотря на черный балахон, на несколько размеров больше его владелицы, было видно, что Смерть порядком оголодала и страдает крайней степенью анорексии. А если по-простому, то худа до безобразия. Одни кожа, да кости. И как в ней только жизнь держится? Хотя откуда внутри Смерти может быть жизнь? Если она сама Смерть.

– Уровень гемоглобина стремительно падает, - противочумный костюм заглушал бархатный баритон врача, чье имя вначале смены вывели синим маркером на широкой спине «СанСаныч».

– Давление критическое,- неслось с другой стороны от кровати.

Я не успевала крутить головой, чтобы идентифицировать кому принадлежат голоса.

Именно в этот момент белая ворона вспорхнула с плеча Смерти и пролетела над потолком, привлекая внимание.

«Нашла время и место, чтобы начать резвиться. Тут, между прочим, люди при смерти лежат. Им тишина нужна. А еще чтобы врачам не мешали работать. Разлеталась она, чудо белобрысое. Кыш отсюда».

– Требуется непрямой массаж сердца,- приятный баритон заполнял все пространство в переполненном людьми помещении.

«И откуда только взялись все эти люди? И почему они все полупрозрачные? Все пребывают и пребывают. Что-то шепчут себе под нос, чего не могу разобрать по губам. Один мужчина так и вовсе зашелся в немом крике. Странные какие-то люди. Неживые. А тот гражданин, что все не перестает кричать, очень похож на нашего прораба с работы. Девочки говорили, что он несколько дней назад умер от инфаркта. Наверное, обознались. Не на того человека указали. Этот живехонький, хоть и какой-то квелый».

– Срочные роды. Бригаду акушеров. Немедленно,- кричал в рацию неопознанный белый костюм, влетевший в реанимацию и зависший над телом женщины, лежащей на кровати. Глубоко беременной, между прочим.

– Сердце остановилось,- доносилось до меня, как будто сквозь толщу воды.

Я подошла поближе, чтобы посмотреть чего люди всполошились. Причем все. И те, кто в белых противочумных костюмах. И другие - полупрозрачные, что толпились в проходах между кроватями. И Смерть, которая радостно размахивала косой, чем-то напоминая веселящихся людей, пляшущих около костра в ночь на Ивана Купалу.

– Опять запустилось..., - радостно вещала голубоглазая медсестричка.

А мне почему-то стало дурно. Захотелось прилечь. И непременно на место той беременной женщины, возле которой толпились врачи и медсестры.

Я и прилегла. Аккурат сверху.

Белая ворона радостно захлопала крыльями. А Смерть начала на нее шикать, будучи чем-то недовольной.

– Срочно оперировать.,- услышала я из под маски СанСаныча.

– Спасем хотя бы ребенка.

Мне надоело лежать, и я решила посмотреть о каком ребенке идет речь. Покрутила головой.

Никакого ребенка нет. Одни взрослые. Дяденьки и тетеньки. Среди полупрозрачных зрителей тоже никого подходящего под роль ребенка.

Решила зайти с другой стороны. Обойти палату по периметру. Может ребенок где-то в углу.

Пока я ходила, выискивая какого-то там ребенка, кровать беременной женщины перекатили в соседнюю комнату. Судя по разложенным инструментам — операционный блок.

– Сердце не выдержит. пульса нет.

Я смотрела как оголяют живот беременной, чем-то мажут. Кто-то из врачей без надписи на спине принял в руки блеснувший в ярком свете скальпель.