Чтение онлайн

Больше никого из родственников я не видел: ни тетю, ни Игоря, ни нежданно воскресшего дядю Илью. Ночевал у Раисы Нафаиловны, съедая на ночь дольку чеснока, и развлекал одинокую старушку рассказами о работе. Виктория Александровна позвонила мне по сотовому только однажды. Странный был разговор — к себе она не звала, ни о чем меня ни просила. Да и голос у тети был необычный, шелестящий какой-то, и монотонный.

Командировка окончилась; вернувшись домой, я про дядю Илью молчал. Тем более, что меня о нем не спрашивали. Чего спрашивать об умершем? А заявить, что дядя жив, я не рискнул. Сам в том не был уверен. Расспросили меня о нем уже не родные. То есть родные, конечно, но только — органы. Родные правоохранительные органы. Встретили двое возле дома, показали удостоверения и, посадив в милицейскую машину, отвезли в прокуратуру.

В комнате напротив меня за столом расположился старший следователь прокуратуры Поветкин — он представился по всей форме и объяснил, что ему поручено допросить меня как свидетеля по уголовному делу — а также милицейский подполковник и тихий молодой человек в уголке. Эти двое не представились. Впрочем, они сидели молча, внимательно слушая.

— Гортова Виктория Александровна приходилась Вам тетей?

Приходилась? Я немедленно потребовал разъяснений и тут же получил их в полном объеме. Рассказывал следователь сухо и кратко.

Новый участковый задержал Илью Николаевича за распитие спиртных напитков в общественном месте и посадил в "обезьянник". К вечеру дядя протрезвел и слезно просил его выпустить, стращая страшными последствиями. Кричал, что как только протрезвеет, то за себя отвечать не сможет и пусть тогда все вокруг поберегутся. Милиционеры не испугались — они еще и не такое от пьяных клиентов привыкли выслушивать. А ближе к ночи, когда в здании оставалось немного сотрудников, в районе "обезьянника" раздались дикие вопли. Ринувшийся туда сотрудник остолбенел, увидев сломанную решетку и бредущую коридором жуткую тварь с окровавленной мордой. Все, видевшие эту тварь, категорически настаивали, что сходства с человеком в ней не было. Выпущенная в упор из "макара" обойма тварь не остановила.

Уцелевших спасло то, что тварь на второй этаж подниматься не стала. Покончив с теми, кто был на первом этаже и не догадался убежать, тварь толчком вынесла дверь и растворилась в ночном мраке. Через несколько минут прибыло поднятое по тревоге подкрепление.

— В райотделе погибло пять человек. У одного тварь оторвала голову, еще одного это создание разорвало пополам. Остальных она загрызла. Олег Васильевич, Вам плохо стало? — участливо спросил следователь, — может, водички?

— Нет, — я мотнул головой и кашлянул.

Ком в горле мешал говорить. Так вот о чем предупреждала тетя Валя! И ведь дядя Илья тоже знал! Дядя…

— Опергруппа немедленно выехала по месту жительства Ваших родственников. Тетю Вашу и двоюродного брата обнаружили в квартире. Мертвых. Тварь перегрызла им горло, а сама где-то спряталась. Свидетелей не нашлось, но в комнате Вероники Александровны наши сотрудники обнаружили записку. Погибшая предвидела такую возможность, и в записке указывала, где искать ту тварь, в которую обратился Илья Николаевич, и как с ней справиться. Знаете, это очень неожиданное средство, хотя оно всем известно. Обычный деготь, только использовать его надо днем, а ночью тварь неуязвима.

— Вам удалось ее найти? — голос меня не слушался, и я скорее прохрипел свой вопрос.

Тихий молодой человек налил мне воды из графина в стакан. Сунул стакан мне в руку и сел на свое место. А следователь тем временем рассказывал, как поднятые по тревоге сотрудники милицейских спецподразделений оцепляли промышленную зону на краю города, как спешно инструктировали группу захвата. Деготь для задержания взяли в комнате тети. Вряд ли, запасаясь им, она предполагала, что использовать его придется спецназу.

— Дождались светлого времени и прочесали указанный район. Тварь обнаружили в одном из пустующих складов. Деготь не подвел, она сразу утратила подвижность и ее выволокли под солнечные лучи. А там, — следователь с подозрением глянул на меня, будто подозревая в соучастии, — тварь сразу превратилась в разложившийся труп полугодовалой давности. В связи с этим происшествием тамошняя прокуратура поручила мне допросить Вас в качестве свидетеля. Вы ведь, кажется, недавно ездили в командировку и с Ильей Николаевичем виделись? Вот и расскажите нам об этом как можно подробнее.

Я допил воду из стакана и откашлялся. Ужас от услышанного понемногу отступал. В конце концов, чем-то таким и должно было кончиться, мне все вокруг именно об этом и говорили. И тетя Валя, и Илья Николаевич, и тетя Вика тоже… Игоря вот только было жалко, как и тех пятерых — в райотделе. Следователь ожидающе смотрел на меня, заправив лист бумаги в машинку.

— В город своей юности я приехал на рассвете. Площадь у вокзала…

Когда я подписал свои показания, подполковник милиции с довольным видом посмотрел на следователя:

— Ну, убедился?

Он попрощался со следователем, со мною и вышел. Тихий молодой человек вышел вслед за ним, не прощаясь. Следователь ободряюще взглянул на меня и пояснил, что милиционер радовался спасенной чести мундира. Оказалось, оперативники МВД и группа захвата сообщили сведения, которые, совпадая с моими показаниями, не получили подтверждения в ходе следствия.

— Почему они не подтвердились? — удивился я.

— Они не сумели ни одного свидетеля доставить в прокуратуру живым и вменяемым. Старушки у них срочно отправлялись в мир иной, бомжи и алкаши — кто в психушку с белкой, кто на тот свет. Два спецназовца застрелились, трое — погибли при исполнении накануне дачи показаний. Соседи Ваших родственников кто уехал, кто слег с инфарктом, кто под машину попал. А уцелевшие боятся рот раскрыть, все отрицают.

— Там свидетелей — полный двор! Несколько сот человек. Все — молчат?

Следователь потупился:

— Не все же из них знали Вашего дядю, Олег Васильевич. Сами рассудите. Нас только свидетели интересуют, а их и было десятка три.

Тут он сообразил, что и три десятка внезапно онемевших или умерших свидетелей произведут на меня очень уж удручающее впечатление и поспешил поправиться.

— Да и из них многие своими глазами ничего интересующего нас не видели. Операм вгорячах наговорили всякого, а в прокуратуре под роспись повторять уже не рискнули. Обычное дело. Так часто бывает. Не бойтесь, Олег Васильевич, Вы же в другом городе. Ну кто тут до Вас доберется?

Он поспешно опустил глаза и принялся скреплять бумажные листы между собой. А я припомнил катающиеся по полу серые пузыри и с пронзительной ясностью вдруг понял: они — доберутся.