Чтение онлайн

Мальчишки поникли, но один из них сказал:

— Тебе всё равно конец! Брат Буржевского этого так просто не оставит!

Его слова ничего в моей памяти не разблокировали, поэтому, подойдя ближе, я уточнил:

— Ну и кто же его брат?

— Скоро узнаешь, — с вызовом ответил мальчишка, вытирая слёзы, но, пропустив несильный удар ногой в живот, быстро добавил: — Он серьёзный человек! Очень! Так что готовься! За всё ответишь!

— Ну да! — расхохотался я. — Как будто серьёзным дядям есть дело до школьных разборок! Да их никто не поймёт, если они начнут воевать с детьми. Идиоты!

Оставив ещё более поникших и растерянных мальчишек, я уже неспеша направился через весь город на автобусную остановку. На ходу пересчитал деньги и убедился, что теперь у меня на руках целых сто пять рублей. Огромная сумма для бедного парнишки. А для меня, на первое время, сойдёт.

Двигаясь по улицам городка, я с интересом осматривал аккуратные, но какие-то старомодные здания, чистых, но в основном бедно одетых людей, небольшое количество грузовых и легковых автомобилей, словно из эпохи восьмидесятых. Несколько раз замечал телефонную будку, забросив монеты в которую, можно было куда-нибудь позвонить.

«Если это мой мир, то разница с ним лет так тридцать-сорок, — подумал я, разглядывая билет национального банка Червоной Империи — Вот только денежные купюры здесь совсем незнакомые. Да и название страны весьма необычные. Хотя, может, это просто страна соседняя, а я не могу её вспомнить? Не понимаю. Блин! В голове каша!»

Проходя по городу, почувствовал запах свежей выпечки и, не удержавшись, зашёл в небольшое кафе, где меньше чем за три рубля с удовольствием съел несколько вкуснейших булочек, которые запил крепким чёрным чаем, и в очередной раз констатировал, что быть живым — невероятно прекрасно.

Полный положительных эмоций, направился в расположенную поблизости парикмахерскую, решил привести в порядок хотя бы голову и коротко подстричься, а то женщина в кафе очень странно на меня косилась. Вот только, посмотрев на мальчишку, который вышел из-за стула передо мной, поменял планы. Если меня подстригут столь же коротко, похожим полубоксом, то я стану выглядеть ещё моложе. А этого пока хотелось бы избежать. Так что я попросил парикмахера не слишком усердствовать, снять немного волос с боков и верха, сделав аккуратную, а не короткую стрижку. Женщина для приличия поворчала, что мне с такими волосами нужно лысым ходить, но всё же подстригла так, как я и просил.

Результат понравился, из зеркала на меня посмотрел преобразившийся Фёдор. Ещё бы нарастить немного мяса на плечи, и я стал бы выглядеть лет на пятнадцать-шестнадцать. Что было бы совсем замечательно. Быть подростком, которого все шпыняют, совсем не хотелось.

Расставшись с десятью рублями без лишних сожалений я, наконец, дошёл до заполненной людьми остановки и вскоре вместе со всеми влез в знакомый по воспоминаниям автобус номер два.

Людей было очень много, особенно пожилых женщин с различными котомками, которые ехали за город к родственникам или на дачи.

«Нет, кажется, это всё же мой мир», — подумал я, слушая такие привычные разговоры о рассаде, здоровье и многом другом.

Повернув голову, заметил сидящего передо мной старика с газетой в руках, всмотрелся в неё и едва слышно выругался. С фотографии на меня смотрели несколько скелетов с мечами в руках, а заголовок гласил следующее.

«Очередной прорыв нежити у Кернишских проклятых земель. Князь Волховский собирает добровольцев».

— И это что? Мой дом? — с сомнением произнёс я и едва не сплюнул на землю от досады. Было отчего.

Автобус, в котором я окончательно осознал потерю родного мира и мой перенос в новый, остановился в паре километров от небольшой деревни, расположенной не так далеко от города. Его я в смешанных чувствах покинул вместе с несколькими старушками и направился пешком по неплохой дороге. Пройдя примерно половину пути до ближайших зданий, я свернул направо, в ту сторону, где память мальчишки подсказывала наличие дома. Вот только если в воспоминаниях Феди это было спокойное и тихое место, где он наконец был в безопасности, то я увидел некогда крепкий и добротный, а теперь запущенный кирпичный дом, который без ухода и прямых мужских рук серьёзно так сдал.

Его крыша была покрыта мхом, стены выглядели неопрятно, краска на окнах рассохлась и потрескалась. Забор хоть и был на месте, но являлся номинальным. Один хороший удар — и он просто рассыплется. Довершали картину неухоженные садовые деревья, остатки прошлогодней травы и мусора, убитая цементная дорожка.

С каждым шагом, приближаясь к этому месту, я ощущал, как внутри меня появляются целые пласты памяти мальчишки. Неудивительно. Ведь каждый метр этого места отзывался в его душе. Машинально открыв калитку и пройдя через двор к дому, я поднял ключ, лежавший под кирпичом на крыльце и открыл скрипнувшую дверь.

Стоило только войти и оглядеться, как знания из жизни мальчишки навалились с новой силой. Затылок пронзила острая боль, в ушах зазвенело, а перед глазами всё закружилось. Поток поступающей информации стал настолько большим, что сознание помутилось и прежде чем оно окончательно не потухло, я привалился спиной к стене и медленно съехал по ней на пол…

Очнулся я спустя несколько часов и чувствовал себя откровенно отвратительно. Голова гудела и готова была взорваться, во рту было сухо, тело затекло, а к лицу прилипли мелкие песчинки и мусор. За время беспамятства я успел из сидячего положения каким-то образом перейти в лежачее.

«Вот как бывает. В жизни есть не только приятные ощущения. Впрочем, именно поэтому она столь ценна, — подумал я, поднимаясь. — Хотя не о том сейчас размышляю. Всё это мелочи. Главное, что успел медленно опуститься и не разбил и без того гудящую башку».

Не разуваясь, так как в доме было достаточно грязно, я двинулся в сторону кухни. Там вдоволь напился холодной воды, которую черпал кружкой из ведра, умыл лицо и с трудом уселся в одно из неплохих, хотя и грязноватых кресел. Там, приложив подрагивающие руки к вискам, я принялся их массировать и раскладывать появившиеся в голове воспоминания по полкам. Слишком много всего шокирующего удалось узнать, в том числе и причину, по которой душа иномирца из артефакта лича выжила и перенеслась в тело этого мальчишки.

Однако начать структурирование воспоминаний необходимо с начала. С семьи Чародеевых, которые на первый взгляд были вполне обычными людьми. Они вели спокойную, размеренную, уединённую жизнь на хуторе. Держали скотину, сажали немалых размеров огород, ухаживали за домом и садом. Были весьма счастливы. Также они родили двух здоровых детей, воспитали их, выпустили во взрослую жизнь и даже пожили несколько лет для себя.

Вот только потом, когда маме стукнуло сорок восемь лет, она неожиданно для всех родила ещё одного сына, которого назвали Фёдором. Почему она решилась на подобное в столь непопулярном почтенном для данного дела возрасте, сказать не могу, но из редких воспоминаний понятно, что лет до четырёх в семье всё было благополучно. А вот после этого мама мальчишки начала от него отдаляться, странно себя вести, меньше уделять внимание домашним делам и хозяйству. Более того, вместе с ней столь же странно стал вести себя и отец.