Чтение онлайн

На другой стороне связи зависла пауза, но, преодолев ее, Жогов снова заговорил:

– Да как мне не знать! Шутите что ли, Пал Палыч! Но при чем тут Вера?

– Так вся хрень случилась в мансарде, которой владеет одна из ее подопечных. Художница Вероника Лилова. Но та сейчас, вроде бы, гастролирует в Австралии. Я собирался поговорить с Верой, чтобы узнать, кто еще мог находиться в той квартире.

– Не знаю, поможет ли Вера в этом вопросе. Насколько я знаю, она общается с художниками только в рамках программы, строго по делу…

– Видишь, какая ерунда получается, Игорь, – усомнился следователь, – что-то часто в последнее время в нашем районе влетают в историю люди художественной богемы. Мне становится тяжело не впутывать тебя официально. Ты должен напрячь Веру и заставить ее мне помочь.

– А как убили ту девушку? И может быть, она все же не дочь того Караваева? Вы в этом совершенно уверены?

– Уверен, и совершеннее не бывает. Как она умерла, точно я сказать не могу. То ли на нее случайно упало зеркало, то ли ее зарезали обломками этого зеркала и подстроили сей несчастный случай. Мы разбираемся. Но свидетели мне помогли бы. Помоги и ты мне. И я постараюсь не таскать к нам Веру понапрасну. А то и тебя придется дергать с допросами о делах твоей жены, а у тебя нет для этого свободного времени. Но против официального вызова к нам в участок, ты же понимаешь, не попрешь.

– Да, на это у меня, к сожалению, времени нет. Но я понял. Я постараюсь. А как вы выведете Веру из игры, если все дело, как сами только что сказали, упирается в художников из ее галереи?

– Есть у меня одна догадка о том, как это дело стороной направить.

– То есть?

– Тут кое-что нашлось, связанное с Асановым. Похоже, родственница этой убитой Караваевой имела доступ к телу нашего чиновника. Какая-то связь у нее с ним точно была. Плюс, она работает рядом с наркологией. Плюс, буквально вчера в «скорой» случилось одно чрезвычайное происшествие, которое позволяет мне построить следствие на этих двух барышнях, убрав твою жену из-под артобстрела. Я имел в виду артиллерийского, а не художественного обстрела, – улыбнулся Кузнецов приключившейся игре слов.

– Ну так и отлично! Но Вера же ни одну из этих барышень не знает, так чем она может вам помочь?!

– Игорь, – не унимался следователь, – мне надо закрыть историю с художником. Пусть она мне его найдет, тогда я поговорю с ним еще раз и сниму с него подозрения. А пока он болтается неизвестно где, мы считаем его главным подозреваемым.

В галерее жены Игорю Жогову никогда бывать не нравилось. Он привык к суете своего собственного предприятия, а когда приходил туда слишком рано утром или задерживался до позднего времени по вечерам, когда в офисах и технических залах было пустынно и тихо, чувствовал себя неуютно, как будто попал в другое измерение, злое, холодное, туда, где не с кем общаться, некому давать советы и указания, где нет никого, кто бы в нем, Игоре Жогове, нуждался. Именно такое чувство накрывало его и тогда, когда он попадал в картинную галерею. Еще ему иногда казалось, что тут все обставлено так пафосно и чопорно, будто кто-то умер, поэтому нельзя говорить громко.

Но и галерея его также как будто не любила. Стены, показывая свое нежелание принимать чужака, швыряли в него холодное колючее эхо его собственных шагов. Игорь чувствовал себя неуютно, как будто под шквальным обстрелом, ведущимся одновременно со всех сторон. Он чувствовал себя врагом в этом пустом, чистом и молчаливом пространстве.

«Надо посоветовать Вере застелить пол, – пометил он для себя идею. – Либо резиной, либо мягким войлоком».

Вера, судя по всему, была готова к его приходу. Впрочем, ничего удивительного в этом Игорь не усмотрел, потому что сразу после разговора с Кузнецовым он набрал ее номер и попросил не отвечать на незнакомые звонки. Однако его очень удивило то, что Вера уже знает о той трагедии, которая произошла ночью, и не предупредила его, но жена отговорилась тем, что еще просто-напросто не успела, потому что Вероника, мол, позвонила из Австралии вот совсем недавно, а ей надо было собраться с мыслями и для начала как-то осознать, что вообще происходит. Она якобы как раз вот-вот собиралась уже набрать номер мужа, чтобы поделиться информацией, но тот ее опередил.

Дверь директорского кабинета была открыта нараспашку. Игорь увидел, что Вера его заметила и поднялась навстречу. Наверное, она открыла дверь, чтобы услышать его шаги еще издали, подумал мужчина.

Он не дал раскрыть женщине рта, когда та выплыла ему навстречу, предпочитая, как всегда, задавать вопросы, а не отвечать, потому что любил вести бой, а не обороняться.

– Я требую, чтобы ты срочно вызвала Цилицкого, – заявил он еще издали, когда понял, что она уже может его слышать. – Он вышел из-под контроля. Он нам больше не нужен. Ни в каком виде. Я хочу, чтобы его не стало.

– Милый, ты о чем? – весьма наигранно удивилась жена.

– Ах, ты не в курсе? Этот ублюдок укокошил дочь начальника из ФСБ.

Вера искренне оторопела. Игорь видел, что она не врет в выражении своей эмоции. Впрочем, она и вправду не могла знать, кто именно пойдет к Цилицкому за пакетиками, точно так же, как Игорь не мог знать или предположить, что Катя, его любовница, его милая девочка, его Ангел, каким-то образом зависнет у любовника его жены на сутки, включая, естественно, и ночь.

– Ее отец – начальник в ФСБ?! Я не знала.

– Хуже того, он начальник того отдела, который занимается наркотиками, и особенно пристально следит за теми людьми, которые могут быть связаны с международным наркотрафиком.

– Это просто пипец! – выдохнула Вера.

– Гораздо хуже. Садись!

Игорь закрыл дверь в галерею и сел напротив жены.

– У нас тут сложная, но интересная ситуация, – начал он весьма спокойно.

Игорь тут же заметил, что его добродушный тон озадачил Веру, женщина растерялась, а это значило, что она готовилась если не к войне, то к серьезному противостоянию во время этого разговора.

– Все для нас удачно складывается таким образом, – продолжил он говорить, не переставая следить за женой, – что мы сможем подставить вместо себя Прилепского. Эта Люся – круглая дура: она посеяла недавно телефон и заявила об этом в полицию. Те проверили и – о, чудо! – нашли в списке ее последних звонков знаешь чей номер?

– Понятия не имею. Я же не Сивилла, – обиделась Вера.

– Асанова! Похоже, что у этой шлюшки были с ним какие-то гешефты. По крайней мере, она звонила ему довольно часто именно в тот день, когда Эрлан отправился в лучшие миры навсегда.

– Она тоже его искала? – рассеянно спросила Вера. Игорь посмотрел на нее долгим красноречивым взглядом, и жена смутилась.

– Наверное, она с ним спала, а он ее содержал, – ляпнула она первое попавшееся на язык, лишь бы не молчать и как-то выкрутиться.

– По себе судишь? – недоброжелательно хмыкнул муж.

– Мне незачем. Я самодостаточная.

– Я знаю. Даже слишком. Ты сама можешь содержать того, кто с тобой спит. Только ты ему еще и дурь носишь, ну и эта Люся, я уверен, носила нечто подобное Асанову от Прилепского.

Вера сначала, было, нахмурилась, но услышав его концепцию событий, забыла об обиде, потому что живо заинтересовалась предложенной версией. Жогов продолжал говорить, уже не обращая внимания на перемены в ее настроении. Он понимал, что намекнув – только намекнув, а не ткнув носом, – на ее вину, он добился ее послушания. Решив, что «пронесло», она теперь будет делать все, что ему от нее потребуется.

– Вот и получается: девушка, которая ухаживала за Эрланом после недавней его операции и продолжала с ним встречаться, кетамин в его организме, больница, распространяющая наркотики среди подростков… Прилепский тонет, как «Титаник».