Чтение онлайн

Анатолий понимающе кивнул и прокричал:

— О сдаче оружия мы будем вести переговоры только в присутствии представителя Организации Объединенных Наций и «Красного Креста». Слышишь, Раббани, только тогда.

Ответа не последовало, а через полчаса пакистанские солдаты и моджахеды пошли в атаку.

Андрей, оказавшись с Зариной за пределами крепости, понял, что им далеко не уйти. Девушка была очень слаба. И тогда Андрей решил довериться двум афганским парням, которые заверили, что найдут им укрытие на несколько дней здесь, в лагере беженцев, и не обманули.

Хозяевами, рискнувшими дать им убежище, оказалась молодая пара из провинции Пактия. Фалма, так звали молодую женщину, тут же принялась хлопотать возле Зарины. Она обмыла ей раны, смазала бараньим жиром и уложила в свою постель, а ее муж, Рахим, быстроглазый, смуглый юноша, хромой на левую ногу, и по-видимому, только потому еще не втянутый в кровавый водоворот афганских событий, тут же, при колеблющемся свете светильника, принялся мыть и брить нежданного, опасного гостя. К утру работа была закончена и Андрей, подстриженный, побритый, вымытый, в чистой одежде хозяина, осторожно лег рядом с Зариной на постель своих новых друзей, жизнью рискнувших из-за двух беглецов страшной крепости Бадабера.

Однако, сон оказался недолгим. Яростная дробь пулеметных и автоматных очередей, уханье мин и гранат подняло Андрея на ноги.

— Что это? — донесся до Андрея испуганный шепот Зарины.

— Наши сражаются, — был ответ.

— Прикрой, — крикнул Виктор своему товарищу, бывшему офицеру афганской армии Голь Мухаммаду, которого он в короткие встречи в крепости обучал русскому. Виктор, увидев, что пулемет на вышке замолчал, устремился туда. Вышка занимала самое выгодное положение над крепостью, а спаренный зенитный пулемет держал под контролем большую часть внешнего ограждения и площадь перед тюремными воротами. Как только пулемет смолк, моджахеды и воины полка Халеда ибн Валида, прибывшего по вызову Раббани ночью, и пакистанские солдаты ринулись на крепость. Казалось, что волна наступавших, захлестнет горстку обороняющихся, но советские и афганские парни стояли насмерть. Когда противник подошел к стенам, сотни гранат посыпались на головы «воинов ислама». Не ожидавшие такого яростного сопротивления от бывших узников казематов Бадабера, моджахеды, пакистанские солдаты и воины полка Халеда ибн Валида отступили. Потери ужасали… около сотни убитых и более полутора сотен раненых — таков итог вечерней и утренней атак. Больше рисковать жизнями «воинов ислама» Раббани не мог и он отдал приказ уничтожить восставших из тяжелой артиллерии и реактивными снарядами с вертолетов.

Ухнули пушки, взметая косматые столбы глины и песка, разрушая столетние крепостные стены, снося деревянные надстройки и башни. Вертолеты зависли над крепостью, осыпая непокорных реактивными снарядами и поливая свинцовым дождем из пулеметов. И вдруг случилось то, чего не ожидали ни нападавшие, ни обороняющиеся: одна из ракет, пущенная с вертолета, разорвалась в складе с артиллерийскими снарядами. Тротил сдетонировал и… страшный взрыв потряс крепость. Начался пожар. Снаряды рвались, прошивая стены, разлетаясь вокруг крепости, круша близстоящие палатки и хибары беженцев. Опасаясь новых потерь, Раббани приказал отвести солдат от крепости на безопасное расстояние.

До самого вечера рвались боеприпасы в горящих складах. Воспользовавшись тем, что блокада крепости была временно снята, Голь Мухаммад и еще двое афганцев выбрались из крепости незамеченными и укрылись в лагере беженцев. Из русских же парней уже никому такой возможностью воспользоваться было не под силу. Только Сергей, Игорь да еще Виктор с перебитыми ногами продолжали защищать свои позиции, но и они с каждой каплей уходящей крови из многочисленных ран теряли силы.

После вечернею намаза солдаты двинулись на крепость. Несмотря на безмолвствовавшие развалины, они шли осторожно, готовые в любое мгновенье упасть на землю, укрыться за нагромождениями разрушенных построек.

Всех восставших: и мертвых, и живых, стащили в одно место. Только в троих шурави еще теплилась жизнь. Раббани склонялся над каждым. Русские для него всегда были загадкой, и сейчас, глядя в остекленевшие глаза, оскаленные ненавистью рты, он силился познать, что ими руководило в этом бессмысленном, на его взгляд, восстании. — Одного нет, кивнул он на тела русских и афганских парней. — Афганцы не в счет» Русского одного нет. Новенького.

— Рафхата, — подсказал, стоявший за его спиной Варсан.

— Найдите мне его, — коротко бросил Раббани.

Несмотря на гроход взрывов, Зарина проспала до самого вечера. Но как, только Андрей легонько коснулся ее лба губами, она размежила веки.

— Ты уходишь? — тихо спросила девушка, с тревогой всматриваясь в его лицо.

Андрей кивнул и, коснувшись щекой ее руки, ответил:

— Пойми, я не могу иначе. Я должен знать, что с ними. Может быть им нужна моя помощь…

— Но ты вернешься? — с надеждой в голосе произнесла девушка. — Ты не оставишь меня?

Андрей поцеловал ее в лоб и как можно спокойнее и убедительно проговорил:

— Я вернусь. Обязательно вернусь. Ведь я люблю тебя. Рахим обещал провести меня к оврагу, в который выходит водовод. По нему я также незаметно проберусь» в крепость и все выясню, Не волнуйся. Все будет хорошо. А теперь спи. Тебе, чтобы выздороветь, надо много спать.

Девушка протестующе замотала головой.

— Не усну. Я буду ждать, пока ты не вернешься. Ожидание — удел женщины. Только прошу тебя — будь осторожен.

Андрей, напрягая все силы, с трудом сдвинул чугунную крышку колодца, из-под которой полетели камни и струйками потек песок.

Он осторожно высунул голову и огляделся: крепость лежала в развалинах. Отдельные складские помещения еще горели и потому, время от времени, раздавался беспорядочный треск рвущихся патронов. Андрей подтянулся на руках и выкатился из люка. Сняв с предохранителя автомат, он двинулся на Звук голосов. Обогнув полуразвалившуюся стену склада, Андрей нырнул под обгоревший остов грузовика и замер, зорко вглядываясь в толпу моджахедов, стоявших полукругом возле дувала. Вот они расступились и, повинуясь чьей-то команде, рассыпались, укрывшись в развалинах. А потом началось что-то непонятное: моджахеды из-за укрытий начали забрасывать гранатами то место, где они только что стояли. Андрей из своего укрытия не видел всего и не понимал, зачем моджахеды и пакистанские солдаты переводят гранаты, но когда взрывы стихли и солдаты вновь подошли к дувалу, он вскочил на подножку автомобиля и выглянул из-за кабины. Представшая глазам картина повергла его в ужас: возле дувала парило, кровавое месиво, то что еще недавно было живой плотью его друзей. Красная пелена заволокла глаза, рот свело судорогой. Андрей силился что-то выкрикнуть и не мог.

В толпе он увидел Раббани и рядом с ним улыбающегося Варсана. Тот что-то говорил доктору теологии, горячо жестикулируя при этом, а потом он нагнулся и стволом автомата подцепил с земли кусок окровавленной ткани. Это было последней каплей, переполнившей чашу ненависти. Андрей вскочил на капот грузовика и с криком «Гады» нажал на спусковой крючок автомата. Выпустив магазин, он кубарем скатился на землю и скрылся в развалинах. Еще дважды он появлялся перед моджахедами и пакистанскими солдатами и неуязвимый, будто заговоренный от пуль, скрывался в развалинах. Когда закончились патроны, Андрей отбросил уже не нужный автомат и юркнул в черный зев колодца.

Прошла неделя. Шум вокруг событий в крепости Бадабера потихоньку начал стихать. В крепости появились рабочие — черные заросшие волосом оборванцы, которые приступили к восстановлению стен и других построек. Лагерь беженцев тоже быстро залечил раны, полученные от слепо разлетающихся снарядов в день восстания в Бадабера.

Как-то под вечер из лагеря беженцев вышли трое: двое мужчин, один из которых хромал на левую ногу, а второй — молодой с лица, но совершенно седой, и женщина под паранджой.