Чтение онлайн

Вскоре в комнату вошел коренастый, широкоплечий, светловолоый человек, одетый в белую рубашку и свободного покроя серые брюки. Он жестом пригласил Андрея сесть в плетеное кресло и, когда тот опустился на указанное ему место, быстрым и точным движением налил в высокий тонкий стакан вина и пододвинул его к ничего не понимающему пленнику. Судя по запотевшему стеклу, вино было холодным и потому нестерпимо желанным. Но, предчувствуя подвох, Андрей не рискнул притронуться к стакану.

— Пей, — раздался голос человека в белой рубашке, — это тебе за страдания, перенесенные в стенах Бадабера. Пока меня не было, с тобой немного поработали. Ну, ничего, это только на пользу. Теперь ты знаешь, что тебя ожидает, ежели мы с тобой не договоримся.

Голос был знаком.

«Где же я его слышал? — лихорадочно билась мысль. — Где? — и вдруг осенило: — Да это же мой спаситель!».

— Я думал, что мы больше не увидимся, — угрюмо произнес Андрей, вглядываясь в черты человека в белой рубашке и все больше убеждаясь в том, что перед ним человек, не давший его на растерзание душманам. — После той встречи во дворе… ну там, где цвели абрикосы, столько прошло времени…

— Не так уж и много, — мягко пророкотал хозяин комнаты. Он порывисто подошел к столу и сел напротив Андрея в такое же плетеное кресло. — И двух недель не прошло со дня нашей первой встречи.

— А мне показалось, что пронеслась целая вечность, — дрогнул голосом Андрей.

— Ну-ну, дружок, ты особенно-то не расстраивайся. Тем, кто остался в ущелье, намного хуже. А у тебя все позади. Выпей, — кивнул он на стакан с вином, — это французское. Его надо пить сразу, а то проветрится.

— Не проветрится, а выветрится, — горестно усмехнулся Андрей. Он взял со стола стакан, подержал его в руке и поставил на место.

— Что же ты не пьешь? Это вкусно. Выпей, Андрей, расслабься.

— Откуда вы знаете как меня зовут?

— Это не сложно было узнать, — сверкнул белозубой улыбкой хозяин комнаты и извлек из нагрудного кармана листок. — Узнаешь?

Это была фотография его девушки.

«Ведь предупреждал ротный, чтобы ничего не брали на задание», — с досадой подумал Андрей.

— «Дорогому Андрюше Седову от Мариши. Не забывай!» — громко прочйтал светловолосый человек и рассмеялся. — Видишь как все просто. Ты — Андрей, а меня зовут Варсан. Я — американец. В Афганистане второй год. До этого работал в Европе, неоднократно бывал в Москве, Ленинграде, полгода жил в Киеве. Знаю ваше «Золотое кольцо». Ты, случайно, не из Москвы?

Андрей отрицательно покачал головой и, в свою очередь спросил:

— Зачем я вам нужен?

— Вы — русские, странный народ: всегда торопитесь. Учитесь ведению дел у афганцев. Те никогда не начинают делового разговора не справившись о здоровье всей многочисленной родни собеседника, не переговорив о различных событиях, не отведав угощения. Сытый человек - он добрый человек и, как это у вас говорят, покладистый. Ну, да раз тебе некогда, поговорим о деле. Вообщем так: одна телевизионная компания снимает фильм об Афганистане. Им нужен шурави, который перешел на сторону моджахедов. Я им обещал такого, имея в виду тебя.

— Но я не переходил на сторону душманов. Меня взяли в плен!
– возмущенно воскликнул Андрей.

— Это не важно, - отмахнулся Варсан.
– Главное, что ты здесь. Я буду с тобой откровенен: у тебя два пути. Один - это подземелье Бадабера. То, что с тобой до сих пор происходило, только начало. Поверь, из Бадабера еще никто не выходил живым. И второй путь - участие в телепрограмме, за что - куча денег и гарантированный выезд в любую страну. Телекомпания берется это устроить за свой счет. Яне буду тебя торопить с ответом. Подумай хорошенько и завтра мне скажешь о своем решении. А чтобы думалось правильно, подойди к зеркалу. Вон там оно висит, - показал Варсан на приоткрытую дверь, ведущую в другую комнату.

Сам не зная для чего, Андрей встал и направился к зеркалу. Увидев свое отражение, он отшатнулся: грязное, заросшее волосом, изможденное лицо, чернота под впалыми глазницами, кровавые прожилки на белках глаз, запекшаяся кровь под носом и разбитыми рас пухшими губами, лоб рассечен, волосы на голове местами прикипели к коже.

«Я ли это? Неужели в две недели можно сделать с человеком такое?
– ужаснулся Андрей.
– А что же будет дальше?».

— Не расстраивайся, - хлопнул по плечу Андрея Варсан, - под- лечим, подкормим… Ну, ладно, иди, а то парни из охраны заждались.

Когда Андрей уже выходил из комнаты, Варсан бросил ему вслед: - Да, вот еще что… С тобой тут девушка в крепость была доставлена. Зарина Алмаиз. Как она тебе? Андрей замер в дверях, насторожился.

— Говорят, красавица. Я ее, к сожалению, не видел, но надеюсь познакомиться. Она тоже будет сниматься в телепрограмме.

На предложение американца Андрей отказался. Варсан все таким же бодрым, неунывающим тоном выразил сожаление и на прощание казал:

— Твой отказ — равносилен смерти. Что же, ты выбрал сам. Только учти, азиаты не только разрежут тебя на кусочки, но и заставят принять такие муки, которые Иисус Христос даже представить себе не мог. В глазах афганцев ты — захватчик, к тому же — неверный. Так что, твои муки будут для них наслаждением. Я не запугиваю тебя, но предупреждаю и оставляю шанс: когда смерть будет самым заветным твоим желанием, позови меня.

В тот же день Андрея посетил майор Кудратулла. Оглядев камеру, он, не отнимая от лица носового платка, через который дышал, прогундосил:

— Этому шурави здесь хорошо живется. Переведите его к Юнусу.

— Так он же сегодня…, — начал было переводчик, но майор его оборвал: — Я знаю! Такое соседство как раз для этого упрямого «шурави». Варсан предложил ему хорошую сделку, а он предпочел смерть. Глупый щенок, как и все русские, которых я видел.

Камера, в которую перевели Андрея, была больше прежней. Под самым потолком располагалось узкое, как щель, окошко, зарешеченное толстыми металлическими прутами, над мощной деревянной дверью в металлической сетке ярко горела лампочка.

Андрей огляделся. У стены неподвижно лежал человек со сложенными на груди руками. Его лицо было закрыто серой тряпкой. Подумав, что сокамерник спит, Андрей сел у противоположной стены и погрузился в раздумья. А подумать было над чем. Варсан не шутил, а значит ему предстоит пройти через испытания, а, может, и принять смерть.

«Готов ли я для мученичества? — думал он. — Выдержу ли? И во имя чего все это? Может, Варсан прав и я не герой, а оккупант, и наш приход привел Афганистан к гражданской войне? Уже шестой год гибнут наши товарищи на этой бесплодной земле, на этих серых камнях, на дорогах, перевалах и конца этому не видно… Но я не хочу умирать! Жизнь так прекрасна, и это открываешь для себя только сейчас, когда за плечами стоит смерть. Что же делать? Согласиться на съемку — значит предать товарищей, отречься от всего, чем жил, о чем мечтал, а это означает предать Родину!».

Андрей остановил себя на мысли, что звучит все это как-то по- книжному, не искренне, не откровенно. Даже в мыслях он говорил так, как сказал бы на Комсомольском собрании. Андрей устало смежил веки и расслабился.

«Интересно, гасят когда-нибудь свет? Я просидел в камере немного, а эта чертова лампочка порядком надоела, мешает сосредоточиться, путает мысли…».

Вдруг он себя поймал на том, что сокамерника не слышно.

— Такого быть не может, — с тревогой выкрикнул Андрей и на коленях пополз к лежащему у стены человеку. Он осторожно тронул его руку и в ужасе отпрянул.