Чтение онлайн

Немного дальше, за грузовым отсеком располагались малочисленные криокамеры – полет до центральной Меты коротким уж точно не назовешь. Астронавты займут свои места еще перед взлетом, а дочерняя программа Ириды погрузит их в крепкий и счастливый сон без сновидений до самого конца межпланетного путешествия.

Эрих мало что помнил о своем первом и единственном путешествии в космосе. Похожая на саркофаг капсула с прозрачной крышкой, дыхательная маска на лице, и отсветы индикаторов, искаженные физраствором, заполнявшим высокотехнологичный гроб, да ощущение запредельного холода, помноженного на густую, как смоль, темноту. Сон, больше похожий на смерть, чем на самого себя. Эрих не хотел бы снова повторять этот опыт без крайней необходимости. Кажется, такая штука, с помощью которой Ирида может считывать сны и воспоминания, должна находиться в технических мастерских. Он бывал там когда-то, но мало что запомнил с того раза.

Возле шаттла сновали обитатели станции – техники возились в кабине, инженеры сверялись с планшетами, химики и лаборанты бережно переносили на борт хрупкие инструменты, которые доверить роботам было бы непростительной роскошью. Все они действовали, как разные части единого слаженного механизма.

Со своего места он видел Кевина Хохберга – главного роботехника, Феликса Майера – замкнутого неразговорчивого астрофизика, Монику Шустер – главу медицинского отсека, Герберта Кернера – начальника местной службы охраны, и по совместительству бывшего смотрителя Дома два года назад. Герберт выглядел запыхавшимся, но счастливым – еще бы, пройдет совсем немного времени, и он будет на Земле, со своей семьей. Эрих ощутил острый укол зависти и невольно поморщился.

Он помахал Герберту рукой, когда тот проходил мимо.

– Волнуешься? – бросил Герберт вместо приветствия.

– Это настолько заметно?

– Для меня – да. Поверь мне, парень, когда я оставался здесь на вахте, я себе места не мог найти, когда все уехали, – заметил Герберт, остановившись рядом, – В волнении нет ничего страшного – втянешься. Ирида не даст тебе скучать. Только не вздумай смотреть мои сны – они запрещены для просмотра детям.

– Мне все равно нравятся девочки, а не мальчики, – хмыкнул Эрих, ухмыльнувшись.

– Пошел к черту, – отозвался Герберт, и они оба расхохотались.

– Кто прилетит в Дом через год?

– Если будет нужна помощь или ремонт, то Мета отправит на станцию отряд специалистов, – сказал Герберт, поглядывая на шаттл, – Если же все пройдет спокойно, пришлют одного-двух смотрителей на смену тебе. Вот, что скажу точно – я сюда больше не ногой. С меня хватит этой дыры, Эрих. И плесени тоже. Знаешь, что мне помогло продержаться здесь так долго? Я воспринимал вахту, как небольшой отдых от земной жизни. От жены, от работы, от детей, от надоедливых соседей через стену – уверен, что большинство интровертов дорого бы отдали, чтобы оказаться на твоем месте, приятель.

– У меня дома осталась беременная жена, Герби. Поэтому и волнуюсь.

– Просто представь, какой тебя ждет сумасшедший дом, когда ты вернешься, – с видом знатока заметил Герберт, покосившись на миловидную блондинку в белом скафандре, когда та наклонилась за выпавшим листком бумаги, – Набирайся спокойствия впрок. Когда я сюда уезжал, у меня было трое детей. От двух жен. А пока я был здесь, детей стало уже пятеро. Так что цени то, что имеешь, Эрих.

– У тебя талант успокаивать. Не думал податься в психологию?

– Если станет совсем уж скучно, можешь заглянуть на кухню – Томсон всегда оставляет там некоторый запас спиртного, хоть Мета и против. Впрочем, если ты убедишь Ириду не докладывать об этом руководству…

– А вот этот совет уже неплох. Что мне еще нужно знать?

– Снотворное, – внезапно сказал Герберт, словно вспомнив о чем-то крайне важном, – Снотворное в медотсеке. И часть в рубке. В моем шкафчике.

– Снотворное? Но зачем?

– В тишине сложно уснуть, – ответил Герберт, и голос его прозвучал сухо, как шелест листов бумаги, – Но снотворное, во всяком случае, мне помогало.

– Разве Ирида не проецирует сны по твоему желанию?

– Сны тебе тоже надоедят, – сказал Герберт и помрачнел, – Потом поймешь. Наверно. Думаешь, справишься?

Призывно загудел закончивший погрузку материала робот.

Люк шаттла закрылся.

Шум голосов колонистов стал ближе и отчетливее.

Эрих не сказал.

Или не успел ответить.

Внутри мэрии было тихо, прохладно, и как-то по-домашнему уютно. Возможно, Мартине так показалось после берлинских бюрократических обителей, полных надменных секретарш, бесконечных очередей и чванливых чиновников, но здесь все выглядело совсем иначе, и пустой светлый коридор, отделанный бежевым деревом, вел мимо запертых дверей с медными табличками. Возможно, днем картина выглядела бы иначе, но сейчас, мэрия дышала тишиной и спокойствием – большая редкость для подобного рода заведений. Пока Мартина шла вперед, переходя из пестрящей полутени в полусвет, она успела подумать, что ее первое впечатление о городе было поспешным. Наверняка, и в Глекнере есть своя прелесть и некий магнетизм, скрытый под слоем жары, духоты и нарочитого безразличия. Во всяком случае, плохие вещи могут происходить и в самых хороших местах, и виноваты в этом не город, а люди.

Все еще немного растерянная внезапно переменой настроения она подошла к центральной двери, оббитой красной потрескавшейся кожей и без усилия потянула на себя. Дверь открылась легко – даже петли не скрипнули.

Приемная, как и следовало ожидать, оказалась пуста – стол секретарши, уродливое дерево в углу и приглушенный свет светильников на стенах красноречиво повествовали, о том, что гостей здесь уже не ждут. Мартина поправила волосы, одернула юбку и проследовала в главный кабинет мэрии. Весы настроения упорно раскачивались из стороны в сторону, словно обезумевшая стрелка метронома.

Хольгер Эссер оказался полноватым лысеющим мужчиной в годах, чье красное лицо выглядело так, будто его совсем недавно вытащили из холодильника и разморозили – паутина капилляров, расползавшаяся на щеках и носу, вполне могла посоперничать в своей сложности с картой пересеченной местности. Он улыбался слишком широко, был слишком вежлив и слишком обходителен. Мартина не поверила ему ни на минуту. Не смотря на маску дружелюбия и гостеприимства, глаза мэра оставались холодными и колючими, словно два осколка льда.

– Фрау Шольц, – проговорил Эссер, стараясь примерить ему привычную личину радушного хозяина, – Рад, рад, очень рад! Я ждал вас. К сожалению, о вашем визите центральная прокуратура сообщила мне слишком поздно, поэтому я не успел отдать должные распоряжения. Мне хотелось бы принести извинения за столь нерадушный прием…

– Герр Эссер, рада познакомиться, – вежливо отозвалась Мартина, протягивая свою хрупкую ладонь, которую Хольгер с жаром стиснул в своей огромной красной ручище, – Не стоит волноваться, меня все вполне устраивает. Большего мне и не нужно. Все-таки, мой приезд – рабочая командировка, а не отдых на побережье…

– Если пожелаете, могу устроить вам прекрасную экскурсию по Глекнеру, – пылко заявил Эссер, но его холодные глаза так и не пожелали оттаять, превратившись в два кусочка свинца, – В самый разгар сезона трудно найти подходящего гида, поэтому…

– Не стоит, – Мартина обходительно улыбнулась, – Возможно, позже. Вы знаете, зачем я прибыла. Все, что меня интересует сейчас – это дело о Молчащем Доме.

Хольгер Эссер помрачнел, сжал губы, превратив их в тонкую ниточку, развел красными руками, словно признавая собственное поражение.