Чтение онлайн

— Об этом и так все знают. — В Сарсенае было множество статуй, картин, книг и стихотворений, а в середин лета — праздник с огромной процессией.

— Что ж. Тогда история о Раниоре и Мамбуре, а также о Земии, Нелудже, их зеленых островах и синем океане. Видишь ли, я отправился туда вместе с семьей Халдрина. Мне исполнилось восемнадцать.

У Телдару была морская болезнь. У Халдрина тоже, но только в первый день. Телдару бегал к борту корабля до самого последнего утра путешествия. Он ненавидел воду — чистую, прозрачную воду, которая могла быть и зеленой, и голубой; эти пятна, как ленты, тянулись вдоль бортов корабля и позади него. Он ненавидел и воду Сарсеная, серую и грубую, но здесь было хуже. Спокойная, красивая — и все равно его тошнило до боли в груди, а Халдрин выражал сочувствие, которое его бесило.

Ступив на белакаонскую землю, он чувствовал себя куда более худым, чем в начале пути. Однако он старался не сутулиться, стоя среди барабанов и танцоров, чьи волосы и одежды были украшены самоцветами. Он выпрямлял плечи, которые теперь были широкими, и выпячивал грудь. Земия это заметила. Она стояла на выступе, украшенном узорами черном скальном выросте — такие скалы, судя по всему, служили здесь домами, — и смотрела на него сверху вниз с медленной, голодной улыбкой на губах. Он вернул ей взгляд, скользнув по этим плавным темным изгибам; он почти чуял ее и победно улыбался.

Она очевидно забыла, что его нужно бояться. Возможно, ее желание было слишком велико, чтобы блюсти осторожность. В первую ночь он проснулся, почувствовав на себе ее руки. Руки, а затем губы на животе, теплые и влажные, которые двигались вниз вместе с пальцами. Он проснулся, это было совершенно очевидно, но продолжал спокойно лежать. Она подняла голову, и он увидел белый блеск ее глаз и зубов.

— Ты стал куда красивее, чем прежде, — хрипло сказала она с акцентом, превращавшим слова его народа в новый язык. Он приподнялся на локтях, собираясь сказать что-то приказное, даже резкое, но она встала и посмотрела на него. Ее губы все еще были влажными. Он и сам был мокрый, купаясь в поту, из-за чего его светлая кожа блестела.

— Пришло время показать тебе моюводу, — сказала она, — и моюрыбу. — И исчезла за изломанной аркой двери.

Он приказал себе оставаться на месте.

Он встал и последовал за ней.

Он пробежал по высокому кривому коридору мимо комнаты, где спал Халдрин, и спустился по спиральной лестнице в ночь. Она была тенью между черных каменных пиков, но он не терял ее из виду. Ленты в ее волосах, усеянные драгоценными камнями, ловили лунный свет. Они мерцали на склоне, покрытом ползучими растениями, и заманивали его на пляж с черными камнями. Она быстро забиралась вверх по скале, ступая босыми ногами, а ему приходилось искать путь среди провалов и выступов. Такая медлительность его раздражала, но лучше быть медленным, чем распластаться у ее босых ног, словно неуклюжий ребенок.

— Вот, — сказала она, когда он остановился рядом на камне, делавшем его на голову ниже нее. — Смотри.

Темная вода. На волнах качается сарсенайский корабль, единственная знакомая вещь в этой пустоте. Вспышки огня на расстоянии, которое он не мог измерить ни умом, ни взглядом. Он молчал, не собираясь выдавать свой интерес.

— Восторг лишил тебя слов, — сказала она. В ее голосе слышалась высокомерная улыбка. — Я понимаю.

Он фыркнул.

— Что можно сказать о таком количестве воды?

— А ее сияние? — Он видел длинные переливающиеся потоки, в которых розовое и зеленое сменяли друг друга — щупальца, чешуя? — Ее огни?

— А что огни?

— Как умно спросить об этом. Эти огни — новые острова, огненные горы… вулканы, поднимающиеся из моря. Белакао рождается постоянно. — Он почувствовал ее пальцы на своих бровях, потом на щеках и челюсти. — Поэтому мы такие сильные. Наша земля всегда молода.

— Ха! — сказал он, отворачиваясь от ее руки. — Но как же мудрость зрелости? Моя земля древняя, мудрая, сделана из камня и леса, и ты можешь видеть,чем правишь. А это, — продолжил он, указав рукой во тьму, — ничто.

Он посмотрел на нее, ожидая удара, укуса или крика. От желания у него кружилась голова.

Она не говорила. Она смотрела на него. Волны били о скалы, а где-то там, в воде, вулканы рождали дрожь, которую чувствовали его ноги. Переливающиеся полосы в воде мерцали. Он ждал, но заговорила не Земия.

— Земия – моабене. — Нелуджа добавила что-то на своем языке, но Телдару едва это услышал — он уставился на птицу, стоявшую рядом с ней. У создания, достававшего Нелудже до пояса, были блестящие крылья, чьи цвета он плохо видел в лунном свете. Птица смотрела на него, склонив голову. Ее клюв сверкал, как клинок.

— Полагаю, — сказала Земия (не обратив внимания на слова сестры), — в Сарсенае птицы маленькие и коричневые.

Он мог бы схватить ее, как четыре года назад, если бы не Нелуджа. Вместо этого он прошипел:

— Мы бы легко переломали ваши островные кости. Королю нужны драгоценности, ткани и эти ужасные фрукты, но если бы ваш отец нанес ему такие оскорбления, мы бы загнали тебя и весь твой народ в море, и вы бы утонули в собственных отвратительных водах.

Он задыхался. Птица издала низкий грубый звук, и Земия улыбнулась ей, а потом перевела взгляд на него и прищурилась.

— Да? Как интересно. Потому что белакаонцы знают другую истину. — Она отвернулась и посмотрела на горизонт с мерцающими огненными точками, кусая темную нижнюю губу.

— И что это за другая истина? — спросил он.

— Ваши люди верят словам о будущем. В картины, которые вы видите для них.

— Видения, — сказал он. — Пророчества.

— У нас здесь тоже есть… пророчество. Видение, которое было у испадавным-давно. О твоей и моей стране.

— Земия, — медленно и четко произнесла Нелуджа. — Что ты делаешь?

Сестра вновь не обратила на нее внимания.

— Величайшим белакаонским моабебыл Мамбура, Огненная Птица Островов. У вас был Раниор, Пес Войны. Они сражались. Они умерли вместе, в вашей стране. — От этих слов Телдару сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Вот что говорится в пророчестве: страна холодного камня одолеет острова лишь тогда, когда птица и пес восстанут. Только если, — заговорила она быстрее, — новый великий лидер сведет их в битве, Сарсенай будет торжествовать победу. — Она вновь улыбнулась, и птица издала долгую мелодичную трель. — Видишь, этого никогда не произойдет.

— Нет, — сказал он. — Это может произойти. Если ваша прорицательница это видела, может.

— Я так не думаю, — тихо сказала Нелуджа. Ее рука лежала на голове птицы. Она смотрела на Земию. Ему хотелось, чтобы здесь был свет, и он мог видеть, что между ними происходит.

— Возможно, испуТелдару прав, — ответила Земия. — Может, его маленький друг Халдрин станет следующим великим правителем, махнет своей маленькой волшебной рукой и вернет мертвецов к жизни.