Чтение онлайн

Улыбка стерлась с лица куклы. Но и гневная гримаса, как того ждала Забава, не родилась.

— Уж очень он холоден, — сказала кукла осуждающе. — Рядом с ним кажется, что вас замораживают.

— Так он же волшебник! — воскликнула Забава. — Они все такие. Они же не могут вести себя, как обычные люди. Разве вы этого не знаете?

Кукла вздохнула:

— Видите ли… Вам, наверное, не говорили. Дело в том, что я очень многого не помню. Не знаю, что со мной произошло, но…

— Ах вот в чем дело?! — Забава постаралась, чтобы удивление была разыграно как можно правдоподобнее.

И похоже, это удалось. Во всяком случае, во взгляде куклы что-то изменилось.

— Теперь понимаете? — Голос ее зазвучал доверительно. — Я даже не знаю, в этой ли стране я родилась или откуда-то приехала.

— Говорите-то вы по-нашему…

— Зато совершенно не помню своей жизни. Мне даже кажется, что меня величают вовсе не Вера. Что это имя кто-то в мою память вложил. — Кукла растерянно развела руками, помолчала. Потом полюбопытствовала: — Так вы говорите, волшебники все холодные?

— Вообще-то, ходят слухи, будто они холодны потому, что им не нужны женщины. Но я думаю, это ерунда…

Глаза гостьи удивленно распахнулись.

— А их у вас много, волшебников этих?

— Наверное, много.

— Тогда вы правы. Конечно, могут быть отдельные мужчины, не нуждающиеся в женщинах. Но много таких мужчин быть не может.

— Вы и вправду так думаете?

— Конечно. Ведь если мы с вами нуждаемся в них, то и они должны нуждаться в нас.

И столько в гостье было веры в свои слова, что Забава чуть было не ляпнула: «Если бы так…» Но вовремя вспомнила, что она тут не для того, чтобы делиться с неизвестной девицей своей сердечной болью, и с еще большим усердием принялась вытирать давно уже вытертую пыль, размышляя, как бы повернуть разговор на куклу.

Кукла сделала это сама:

— Слушайте, а не может быть так, что меня заколдовал какой-нибудь волшебник? Потому я и не помню ничего.

— Зачем? — Забава удивленно пожала раменами. — Волшебники ничего не делают бесплатно. Так могло быть, если только вы сами попросили его и заплатили деньги.

— В самом деле? — Гостья задумалась. — Слушайте, а может ваш хозяин расколдовать меня?

Забава снова пожала раменами:

— Не знаю. Наверное, может. Он очень справный волшебник. Как это говорят… ква-ли-фи-цированный. А у вас есть чем заплатить?

— Ну деньги-то всегда можно заработать. — Гостья легкомысленно махнула рукой. — Буду ему должна. Расплачусь, когда заработаю.

— А что вы умеете делать?

— Что я умею делать… — Гостья почесала затылок. — А вправду… Что я умею делать?.. Совершенно не помню. — Она помолчала. — Подождите-ка… Ведь если ваш хозяин меня расколдует, то я вспомню, что я умею делать. А если не сумеет расколдовать, то я ему и платить не должна. Логично?

Забава не знала, что означает последнее куклино слово, но на всякий случай кивнула.

— А вы не могли бы его попросить об этом?

— Почему я? — удивилась Забава. — Вы ведь с ним трапезничаете вместе. Сами и поговорите…

Гостья скривилась:

— Да я бы с удовольствием трапезничала здесь. Когда он со мной за столом, у меня весь аппетит пропадает. Сидит, будто ему лом в спину загнали… Впрочем, я все понимаю. Меня, наверное, в чем-то подозревают, иначе бы не держали в четырех стенах. Это скорее похоже на арест, чем на заинтересованность странной болезнью. Вам не кажется?

— Вовсе нет, — сказала Забава. — Мой хозяин никого не арестовывает — он не стражник.

И тут же поняла, что в разговоре этом все происходит вопреки ее желаниям. Она почти ничего не узнала об этой женщине, зато сама хоть по чуть-чуть, но давала ей какие-то знания.

— Мне надо идти, — сказала она. — Я вам еще нужна?

Кукла внимательно посмотрела на нее и сказала:

— Удивительно, как можно любить такой кусок льда!

Забава замерла:

— О чем это вы?

— О вашем хозяине, естественно. — Кукла мягко улыбнулась. — А точнее говоря — о вас.

— С чего вы взяли, что я в него влюблена?.. Он — мой хозяин, я просто должна выполнять его указания.

— И потому вы расскажете ему обо всем, что от меня узнали…

— А я ничего от вас и не узнала! — запальчиво воскликнула Забава. И прикусила язык, поняв, что по сути проговорилась.

Кукла снова мягко улыбнулась:

— Милая девочка! Да если он не обязал вас рассказывать ему, о чем мы с вами будем разговаривать, то он просто глупец. А он вовсе не глупец… Вы ведь очень его любите?

Забава вновь начала протирать тряпкой уже вытертую этажерку.

— Вижу, что очень, — сказала кукла, не дождавшись ответа. — А между тем, вашему хозяину угрожает опасность. И очень серьезная.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. — Кукла продолжала улыбаться, но улыбка ее стала грустной. — Скажите, Забава, вы верите, что я — необычная женщина?

Забава пожала раменами.

— Будь я обычной женщиной, — продолжала кукла, — меня бы не заточили в доме вашего разлюбезного хозяина. Хотите, я вам помогу?

— Чем вы можете мне помочь! — Забава фыркнула.

— Я сделаю так, что ваш хозяин изменит к вам свое отношение.

Забава застыла, впилась глазами в лицо гостьи.

— Правда, правда, я могу так сделать. Хотите?

Кукла произносила обыкновенные словенские слова, и Забава прекрасно знала, что за ними вполне способна спрятаться столь же обыкновенная ложь. Верить было нельзя, но Забава поверила: за этими словами пряталось нечто такое, что не поверить оказалось просто невозможным.

— Хочу, — прошептала Забава. Лицо ее запылало, тряпка выпала из мгновенно вспотевших рук, но она этого даже не заметила. В приюте у додолок ходили рассказы о ведьмах, умевших присушить мужчину к женщине. Или женщину к мужчине. Почему бы Вере и не оказаться подобной ведьмой?.. Ведь она права, обычную женщину чародей не стал бы содержать в своем доме, а на лазутчицу она и тем паче не похожа.

— Впрочем, я могу поступить иначе, — сказала гостья. — Хотите, я излечу вас от любви к нему? Для вас, честно говоря, это было бы лучше.