Чтение онлайн

— Мастер Гриффин, пожалуйста! — воскликнула она.

— Пожалуйста что?

Плетка вернулась к ее заднице.

— Пожалуйста, можно мне кончить?

— Нет, — отрезал он. — До тех пор, пока мой член не будет в тебе.

От его слов стало только хуже, что он без сомнения знал.

— Ох, пожалуйста!

— Нет, Кенна. Я серьезно. Если ты кончишь, я дам тебе десять ударов кожаным паддлом. Держись, — велел он, и этот строгий голос Дома добавил к ее настоятельной потребности, хотя последнее, чего она хотела, — это разочаровать его.

— Я не могу-не могу-не могу.

Он хлестнул ее по низу попы, и хвосты огладили ее киску.

Оргазм взорвался внутри. Кенна вскрикнула — от удовольствия и страха.

Гриффин оставил ее раскачиваться на долгое мгновение, а затем снова сел на корточки перед ней. Только на этот раз его лицо было рассерженным и разочарованным. И это совершенно уничтожило ее.

— Мне так жаль, сэр. Мне очень жаль.

Ее глаза наполнились слезами, и она с трудом сглотнула. Она просто хотела быть совершенной для него. Быть тем, что ему нужно. Всего один раз.

— Я знаю, маленькая. Знаю. Что я велел тебе?

Он прожигал ее своими темными глазами.

— Задержать оргазм, — выдохнула она.

— А ты что сделала?

— Я кончила, — прошептала она, чувствуя на губах соленые слезы. Она плакала. Впервые за долгое время она плакала.

— И ты собираешься кончить во время демонстрации, когда я скажу тебе не делать этого? — поднял он бровь.

Боже, об этом она не подумала. О том, как ее провал отразится на нем.

— Нет. Нет, обещаю.

— Хорошо. Я рад. Но все-таки думаю, что тебе нужно напоминание.

Он поднял черный кожаный паддл.

Слезы полились сильнее, но она не стала умолять. Она заслужила наказание. Она хотела его. Нуждалась в нем.

Гриффин встал позади нее и сказал:

— Считай.

Она считала. Все десять ударов кожаного паддла по своей заднице. Пока ее кожа не стала гореть, киска пульсировать, а лицо не превратилось в мокрую опухшую маску.

Паддл упал на пол, и Мастер Гриффин снова оказался перед ней.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, выражение его лица было почти таким же расстроенным, как она сама.

— Зеленый, Мастер. Зеленый.

Потому что она не хотела, чтобы это заканчивалось. Ведь ему, наверное, нужно сделать еще что-то, еще потренироваться. Однако неудача съедала ее, словно кислота, которую не смогло нейтрализовать даже наказание.

«Это все я виновата-я виновата-я виновата».

— Кенна, ты уверена?

— Зеленый, сэр. Я уверена.

Он вытер ее лицо ладонями.

— Хорошая девочка.

Она улыбнулась его похвале, и ей это было нужно. Потому что в тот момент она не чувствовала себя хорошей.

— А теперь, Кенна, я тебя трахну. И ты можешь кончать сколько хочешь. Понятно?

— Да, сэр, — сказала она, мысленно гонясь за облегчением, которое должно было дать ей наказание. Которое оно почти дало ей. Почему же она никак не может его достичь?

Гриффин развернул ее, и затем его член скользнул глубоко в ее киску. Он использовал веревки, как опору, как будто она была на качелях, не оставив ей выбора, кроме как насаживаться на его член снова и снова, пока он жестко и глубоко вбивался в нее. Это было невероятно и ошеломляюще и сбивало с толку, потому что обычно ее проблемой было, что она кончала слишком легко, или слишком быстро, или слишком часто, но сейчас, неожиданно, она зависла на грани, не в состоянии ее преодолеть.

Гриффин зарычал и увеличился внутри нее, давая ей знать, что он близко.

— Кончай, Кенна. Кончи на моем члене. Покажи, что тебе хорошо. Покажи, что я делаю тебе хорошо.

И эти слова наконец подтолкнули ее. Она кончила. Кончила так мощно, что зрение затуманилось, а мышцы безвольно обмякли.

Она не знала, что произошло дальше, только что она оказалась на полу и в крепких объятиях Мастера Гриффина.

И она абсолютно безутешно и неконтролируемо рыдала.

— Черт, детка. Все хорошо, все хорошо, — повторял Гриффин, уткнувшись лицом ей в волосы и обнимая обеими руками, чтобы успокоить.

Потому что никогда за все годы, что он знал Кенну, он не видел ее такой разбитой. И он подозревал что это не какой-то интенсивный вид сабспейса, хотя могло быть и так.

— Черт, — вырвалось у него. Его грызла вина за то, что он ее наказал. Кожаный паддл был отнюдь не самым худшим приспособлением, которое он мог бы использовать, и в прошлом Кенна подвергалась и более суровым наказаниям. Но внутренний голос говорил ему, что он неправильно провел сцену, и это съедало его живьем.

— Прости, Кенна. Прости меня.

Она не могла ответить, потому что только плакала и плакала, пока не выдохлась. Он даже не мог полностью освободить ее от веревок, потому что не хотел выпускать ее из рук.

Телефон.

Слава Богу, что она попросила его сделать фото. Телефон все еще лежал у него в заднем кармане. Он достал его и набрал большим пальцем сообщение Куинтону: «911 моя комната только ты».

Через мгновение пришел ответ: «Иду».

В замке повернулся ключ, Куинтон открыл дверь, и его лицо стало еще более обеспокоенным, когда он закрывал ее за собой.

Гриффин показал на стойку:

— Ножницы и одеяло. Быстро.

Куинтон бегом схватил требуемое и принес другу.

— Вырежи ее, Куинтон. Пожалуйста. Вытащи ее.

Горло так перехватило, что голос звучал, словно он проглотил наждачную бумагу.

Начав с участков, которые были дальше от ее кожи, Куинтон использовал мощные промышленные ножницы, чтобы разрезать на куски творение Гриффина. Он ничего не говорил. Не задавал вопросов. Он просто освободил Кенну и помог Гриффину закутать ее в одеяло.

— Давай помогу тебе перенести ее в комнату отдыха, — предложил он.

Гриффин кивнул. Он хотел забрать Кенну с этого пола и из этой комнаты. Хотел, чтобы ей было удобно и безопасно.

Мастер Куинтон приобнял Кенну за спину и подхватил второй рукой под колени.

— Я подниму ее и передам тебе, когда будешь готов, — сказал он, вероятно, предполагая, насколько сложно Гриффину позволить другому мужчине помогать утешать ее в этот момент.

Он должен это делать. Он должен все исправить.