Чтение онлайн

– Разборка с Калебом не только на твоих плечах.

И я столькими способами отстраняла их от этого задания. Я попросила их помочь мне тренироваться, но брала на себя всю тяжесть этого в одиночку. Я сглотнула, борясь с жжением в горле. Я подумала о том, что почувствовала, когда Вон оттолкнул меня. Я делала с ними то же самое.

– Прости, - прошептала я.
– Не хочу разделения и разобщенности. Ни от тебя, ни от меня.

Эти льдисто-голубые глаза вспыхнули.

– Я пытался защитить тебя.

– Может быть, это и правда, но мне это только причиняло боль.

Вон прижался губами к моему лбу.

– Прости. Это последнее, чего я хочу.

– Доверяй себе.
– Я прижала ладонь к его груди. – И мне тоже. Нашей связи. Никто не думает, что ты причинишь нам вред.

– Доверие требует времени.

Я инстинктивно пальцами обхватила его бицепс.

– Не отгораживайся от меня. Я не смогу справиться с этим, если ты снова уйдешь.

– Я никуда не собираюсь уходить. Я слишком эгоистичен. Я хочу, чтобы ты была со мной. Мне нужно почувствовать твою кожу, вдохнуть твой аромат.

Я задрожала, прижимаясь к нему.

Вон застонал.

– Если ты продолжишь это делать, я возьму тебя снова, и тебе будет больно.

Я была нежна, но по-своему любила. Воспоминание о сегодняшнем дне врезалось в мою кожу.

– Давай уйдем, пока ты не заставила меня принимать еще более безрассудные решения.

Я хихикнула и скатилась с него, ища свою майку и шорты. Мы быстро оделись и направились обратно в дом. Бежать было не нужно. Просто прогулка по лесу со своим парнем. Это казалось почти нормальным.

– Какой твой любимый вид печенья?

Вон приподнял бровь.

– Любимый вид печенья?

Я кивнула.

– У нас с тобой никогда не бывает нормальных разговоров. Я хочу знать повседневные вещи.

– Те, с шоколадной крошкой.

– Те, что посыпаны сахарной пудрой снаружи?

– Да.
– Он придержал ветку, чтобы она не попала в меня.
– Раньше их готовила мама. У меня их целую вечность не было.

У меня сдавило грудь, и я тут же поклялась себе печь это печенье для него как можно чаще.

– А как насчет тебя?

Вон, казалось, чувствовал себя почти неловко, задавая этот вопрос. Он настолько привык к жизни в изоляции, что не привык поддерживать беседу, но попытка была восхитительна.

– Я классическая девушка. Дай мне шоколадную крошку до конца.

– Я люблю шоколадную крошку.

Его тон был оборонительным. Будто он беспокоился, что если наши предпочтения в отношении печенья разойдутся, мы больше не сможем быть друзьями. Я подавила смех.

– А как насчет любимого фильма?

Вон свернул с тропинки на грунтовую дорогу, которая должна была привести нас домой.

– На самом деле я не смотрю фильмы.

Я притормозила.

– Не смотришь фильмы?

Он пожал плечами.

– На самом деле это не мое.

– А чем ты занимаешься? Сражаешься с аллигаторами голыми руками ради забавы?

У Вона вырвался смешок, и этот звук был лучшим из того, что я когда-либо слышала. Он скользнул по коже, оставляя мурашки. Все, чего я хотела, - это слышать этот звук каждый день до конца жизни.

– Как думаешь, какой фильм мне нужно посмотреть?

Я заставила ноги снова начать идти.

– «Спеши любить».

Вон бросил косой взгляд в мою сторону.

– Это что еще такое?

– Исправившийся плохой мальчик и настоящая любовь.

Он притормозил.

– Подожди. Лили смотрела это в прошлом году в сторожке. Она была вся в слезах. Разве девушка в конце концов не умирает?

Я не смога удержаться от смеха.

– Иногда пустить слезу - хорошо.

– Ты собиралась заставить меня посмотреть какой-то депрессивный фильм в качестве расплаты, не так ли?

Мои губы дрогнули.

– Может быть.

Вон бросился ко мне, перекинул меня через плечо и понес к дому.

– Ты заплатишь за это.

– Я могла бы сказать «На Пляже». Этот фильм еще более удручает. Или «Дневник Памяти». Ты бы превратился в хнычущее месиво.

Вон свободной рукой с силой шлепнул меня по заднице.

– Эй!
– Я взвизгнула, когда он открыл дверь.

Я попыталась сползти с его плеча, но Вон просто снова шлепнул меня и понес в гостиную. Вместо того чтобы извиваться дальше, я наклонилась и ущипнула его за задницу. Сильно.

Звук, вырвавшийся изо рта Вона, был таким пронзительным, что все остальные парни вскинули головы.

Энсон приподнял бровь.

– Происходит что-то, чем ты хочешь поделиться с классом?

Люк принюхался, и я поняла, что он учуял в воздухе запах секса. Он ухмыльнулся.

– Хорошо пробежались?

Кин ударил его подушкой, но не мог не посмотреть в нашу сторону. И, черт возьми, в его глазах было так много надежды.

– Вы, ребята, в порядке?

– Я была бы рада, если бы этот властный бегемот опустил меня на землю.

Секундой позже я уже плыла по воздуху. Я с грохотом приземлилась на секционный стол.

– Грубо, - фыркнула я.

Вон ухмыльнулся. Он чертовски улыбался. Эффект был настолько разрушительным, что я сжала бедра и мысленно приказала себе взять себя в руки.

Я приподнялась, чтобы сесть. Все улыбались. Все, кроме Холдена. На его лице все еще была обида.

Чувство вины грызло меня, страх следовал за ним по пятам. Впервые я забеспокоилась, не зашла ли я слишком далеко с Холденом. Меня охватила паника, что, возможно, я сломала что-то, что не смогу исправить.

– 28-

Я выпрямилась на диване, садясь. Я не давала себе шанса позволить страху вонзить в меня когти. Я пошла прямо к Холдену.

Я положила руки ему на колени, опускаясь на пол перед его креслом. Я посмотрела в эти темно-синие глаза. Меня убил не намек на гнев в них, а обида.

– Прости.
– Произнося эти слова, я не отводила взгляда.
– Я солгала. Я не близка ни к какому прорыву. Я понятия не имею, что потребуется, чтобы добраться туда, и я в ужасе, потому что время на исходе. На моих плечах так много всего, и я очень устала.