Чтение онлайн

Не невинна, но неопытна.

— Вчера я тебя шокировал.

Люсьен принялся медленно выписывать круги вокруг клитора. Запах ее желания был насыщенным и пьянил. Когда Ианта двигалась на нем, ее ресницы трепетали, будто от слишком острых ощущений.

— Да, Ретберн, — выдохнула она, вцепившись ногтями в его плечо.

— Да?

— Я наслаждалась каждой секундой, — шепнула Ианта, двигаясь резко и быстро.

Он ощущал вес ее тела, как оно сжимается под лаской. Мысль о том, что она наслаждается его господством, усилила желание Люка. Он хотел, чтобы Ианта разделила с ним наслаждение. Хотел, но не собирался заставлять.

— Что именно тебе понравилось? — шепнул Люсьен, прижимаясь щекой к щеке и лаская дыханием ухо. — Соитие? — Ее тело опять напряглось. — Или повиновение?

Вот. Вот оно. Ианта слегка застонала, впиваясь ногтями в рукава его камзола.

— Все.

Обхватив свободной рукой ее затылок, он притянул Ианту ближе, уткнулся лицом в нежную шею, а потом принялся расстегивать пуговицы, облизывая сливочно-белое тело, пока не нашел мягкий изгиб груди в обрамлении кружев и во власти корсета. Люсьен просунул язык под лиф, находя твердый сосок.

— О да, — выдохнула она, выгибаясь навстречу.

— По-моему, тебе нравится мне подчиняться.

Люк чуть прикусил тугую вершинку.

Ианта вскрикнула и вцепилась в волосы Люсьена. Он посмотрел на ее потрясенное лицо, а потом зализал прикушенное место. Что же в ней так сводит его с ума? Ему хотелось задрать ее юбки, уложить на сиденья и любить до потери рассудка. Она вела его к безумию. Он никогда еще так не хотел женщину.

«Соберись…»

Повернувшись, он усадил ее на сиденье и встал на колени между раздвинутых ног. Шелковые панталоны Ианты уже промокли насквозь. Схватив за ягодицы, Люсьен притянул ее к ближе к краю и вжался лицом меж бедер, лаская через ткань, выводя языком маленькие круги у твердого бутона. Его член был тверд и болезненно пульсировал, но сейчас все наслаждение предназначалось Ианте.

И это никак не связано со сдерживанием собственного яростного желания.

— Ретберн! — ахнула она.

— Не время для вопросов, милая. — Люк раздвинул ее белье.

Ианта затрепетала, почувствовав его дыхание на чувствительной коже, а потом замерла в предвкушении. Люсьен оттягивал момент, пока Ианта не стала дрожать.

— Только посмотри, какая ты красивая и розовая.

И тут он коснулся языком ее клитора.

Ианта стиснула его голову бедрами.

— О боже!

Она была восхитительной и восприимчивой. Люсьен полностью отдался занятию, прислушиваясь к тихим стонам, ощущая, как ее тело напрягается все сильнее и сильнее, пока…

Она с криком кончила, сжав его волосы. Люсьен тяжело дышал и с удовлетворенной улыбкой смотрел на ее раскрасневшееся лицо.

На этот раз Ианта не притворялась.

***

После он усадил ее к себе на колени и позволил положить голову себе на грудь. Ничего не поделаешь, когда они приедут, Ианта будет выглядеть совершенно неприлично. У него екнуло в груди. Судя по ее расслабленной позе, она о себе пока не думала, но ему не нравилось, что по приезде в Лабиринт Балтазара внимательные зрители заметят, как растрепаны ее волосы, как покраснела кожа на шее, где он оцарапал ее щетиной, и подумают о ней именно так, как она себя назвала.

Шлюха. Мерзкое слово, которым мужчины бросаются слишком часто. Похоже, Ианту не раз так называли.

Она коснулась пуговиц на его сюртуке:

— А ты разве не хочешь?..

Боже, конечно да. Люку хотелось поставить ее на колени и войти в покорное тело. Однако он покачал головой:

— Вечером у нас будет время.

Ианта посмотрела вниз и заметила признак его возбуждения. Она явно сомневалась и испытывала чувство вины.

— Что такое?

— Ничего. Просто… я не должна была получать удовольствие, когда все идет кувырком.

— А как с точки зрения восполнения энергетического резерва?

Она нахмурилась:

— Замечательно.

— Твой талант к чародейству зиждется на сексуальности. Считай, что мы просто придали тебе сил. Нечего стыдиться. А теперь сядь ровно. Мы почти приехали.

Ианта быстро расправила плечи. Люсьен застегнул на ней платье, потом развернул ее у себя на коленях, чтобы поправить волосы. Вышло не очень, так как у него лучше получалось разрушать прическу, но возможно, они сумеют обмануть всех невольных зрителей, не считая самых глазастых.

Когда он закончил, Ианта вопросительно посмотрела на него из-под густых черных ресниц.

Люсьен устроил ее на сиденье рядом.

— Я поклялся защищать тебя, стало быть, и твою репутацию.

Она на мгновение задумалась.

— Ты… сложный человек.

Они несколько долгих минут глядели друг другу в глаза.

— Да, что есть, то есть, — ответил Люсьен.

Девчонка снова плакала.

Моргана отложила незаконченное письмо и раздраженно зыркнула на дверь, отделявшую гостиную от комнаты, которую Луиза, судя по всему, сейчас стремилась затопить. Моргана пыталась не обращать на нее внимания, но усталые полувсхлипы слишком напоминали о том, как ее саму в детстве дядя избивал и запирал в подсобках. Разница лишь в том, что Моргана вскоре перестала плакать, так как слезы совершенно не помогали. В конце концов, у девчонки есть настоящая спальня с удобной постелью и мягкими одеялами, а не чуланчик под лестницей или даже ящик, где приходилось сидеть целый день. Луизу не морили голодом, не били за то, что она не мальчик, а лишь обуза, которую надо кормить, когда еды и так мало. И вообще лить слезы надо над чем-то похуже.

Моргана со скрипом отодвинула стул, встала, шелестя темно-фиолетовыми юбками, и громко постучала.

— Замолчи сейчас же или останешься без ужина!

Сработало. Наступила тишина, замечательная благословенная тишина. Наконец-то.

— Снова угрожаете детям, матушка?

Моргана едва не вздрогнула. Общение с Себастьяном всегда требовало железных нервов, а теперь он повадился подкрадываться как кот. Иногда Моргана подозревала, что сын знает, насколько ее изводит.

— Ты опоздал.

Как всегда.

Он постоянно задерживался минут на десять-пятнадцать. Она ворчала, но наказание за каждый мелкий проступок ни к чему бы не привело. Этому ее научил дядюшка: чем больше наказываешь, тем скорее жертва к этому привыкает. Если делать больно редко, напряжение возрастает. Ты всегда ждешь удара, всегда начеку и следишь за мучителем. Иногда Моргане хотелось, чтобы дядя уже избил ее и покончил со всем этим.

Озаренный серым дневным светом, ее сын смотрел из окна на парк и машинально вертел в руках касторовую шляпу. Камзол и штаны безукоризненны и богато украшены. Себастьян походил на залихватского щеголя, но его отличал внутренний стержень, а не то, что Моргана дала ему богатой одеждой, хорошей обувью и бесконечными часами обучения. Он унаследовал от отца надменно вздернутый подбородок и сурово поджатые губы — признаки нетерпимости к слабостям других людей.

Единственный изъян заключался в отсутствие галстука и полурасстегнутой рубашке, в вороте которой виднелся золотой ошейник. Иногда Моргана подозревала, что сын специально демонстрирует ей это украшение, будто говоря: «Пусть ты меня им контролируешь, матушка, но я никогда не забуду, что ты со мной сотворила, и не прощу».

— У меня было важное дело, — ответил Себастьян.

Наверняка чтение книг в библиотеке, прогулка за дом или уход за его драгоценными чертовыми розами.

— Себастьян, события развиваются быстро. Мы воплощаем наш замысел. Если ты заставишь меня ждать еще раз…