Чтение онлайн

Г о л о с а. Да здравствует наш национальный герой! Ура!..

Забрасывают Эйваза цветами. Все время стоявший молча Эйваз-вдруг

выступает вперед.

Э й в а з. Стойте! Выслушайте меня.

А г а м я н. Говори, Эйваз!.. Громче говори!..

Э й в а з. Сегодня все армянское так называемое высшее общество украшает мое чело венцом национального героя. Дамы осыпают меня цветами. Но эти цветы забрызганы кровью, братской кровью тюрка. Я эту кровь на себя не принимаю. Я - не убийца и не национальный герой. Я не участник в этом убийстве, которое несмываемым позором лежит на совести тюркской и армянской буржуазии, на грязной совести этих Агамовых, Саламовых и романовских палачей. Опомнитесь, откройте глаза! Не поддавайтесь обману. Братья! Тюркские трудящиеся нам не враги! Между нами сеют вражду наши общие враги, а враги наши - вот они! (Хватает с аналоя евангелие, подсвечник, четки, кадило и с размаху бросает в Агамяна, в священника и других. Затем быстро бросается в растерявшуюся толпу, пробивает себе дорогу и. исчезает за дверью).

А г а м я н. Изменник!..

Священник. Смерть изменнику!..

Г о л о с а. Подлый изменник нации!..

Из-за двери слышатся шум и крики. Голоса. Держите, не пускайте!..

Г о л о с а. Держите, не пускайте!

Далеко за сценой раздаются выстрелы.

КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ

Квартира А г а м я н а.

Свадьба. За сценой музыка. Танцы. На сцене звонит телефон. С двух

сторон входят - Набат из свадебного зала и Аллавердис улицы.

Н а б а т. Ну что, разузнал что-нибудь?

А л л а в е р д и. Как тут разузнаешь? В какой участок ни зашел, никто и слушать не хочет. Ни умер, не говорят, ни жив. Не был только в верхней части города. Думаю, может, выскочил как-нибудь и скрылся там.

Н а б а т. А что-же, сходил бы и туда. Небось ногу не сломишь.

А л л а в е р д и . А как сходить? Сукины дети такое натворили, что сам черт не разберет. Затеяли резню, теперь ни с той стороны сюда, ни с этой туда пройти невозможно. Да и сам бы он туда не мог пройти. Видно арестовали, или умер.

Н а б а т. Я ухожу отсюда. Мой сын пропал, а я на свадьбе сижу...

А л л а в е р д и. А что говорит Агамян?

Н а б а т. Ходила я к нему, умоляла его. А он и слышать не хочет. Он меня опозорил, говорит, и если всю кровь ему выпустят, я, говорит, и пальцем не шевельну.

А л л а в е р д и. А что же, в самом деле? Это не сын, а черт его знает, что. Нельзя же злоупотреблять добротой человека. Он спас его от смерти, люди его цветами осыпают, а он брыкается, как сумасшедший теленок. Ну, а как Сона?

На б а т. Как? Несчастная, побледнела, как мертвец. Сидит молча и заливается слезами.

Звонит телефон.

А л л а в е р д и . Да что это здесь мурлычет все время? (Берет телефонную трубку, приставляет к уху обратной стороной). Что говоришь? Что говоришь? Кто говорит? (К. Набат). Ничего не слышно.

Н а б а т. Да что ты, бестолковый. Не так взял. Я видела, это место прикладывают к уху, а это ко рту.

А л л а в е р д и (переменив положение трубки). Ты, кто, кто? Я - кто такой? Я - Аллаверди Кахраман оглы. Полицеймейстер? Полицеймейстер губернатора? (К Набат). Полицеймейстер губернатора хочет... (В трубку). Господин полицеймейстер, пожалуйста, мой сын пропал. А? Эйваз, Эйваз Асриян... А? Сволочь? (К Набат). Говорит - он сволочь... А? Губернатора? (Вешает трубку на место). Хоть лопни, не позову.

Н а б а т. А что такое - сволочь?

А л л а в е р д и. Сволочь, наверное, вроде как сукин сын. Только знаю, что сволочь это - ругань... Подумай о Соне, каково будет ее положение, если и мы уйдем отсюда.

Н а б а т. Не знаю, как быть? С Эйвазом что-то неладное случилось. Что ты молчишь? Наверное, голоден. Пойдем на кухню, покушай чего-нибудь. Тут нам не место. Ни друга, ни знакомого.

А л л а в е р д и. Дурак я был, что не выдал ее за сына Имамверди. По крайней мере, отец с отцом равны, и брат с братом. Своими же руками бросили родного ребенка в огонь.

Н а б а т. Сколько я говорила тебе. Тебя разве переспоришь?

А л л а в е р д и. Э, чего зря болтаешь? Не видела ты, как каждый по своему наигрывал. Один о нации, другой черт его знает о чем; поди-ка, ответь им всем...

Н а б а т. Эх, видно, судьба. Так, значит, богу было угодно. Пойдем, пойдем уж!

А л л а в е р д и . Пойдем! Ей богу, сегодня с горя я вдрызг напьюсь!..

Направляются к выходу. Звонит телефон.

А л л а в е р д и. Хоть лопни, все равно не подойду.

Уходит. Из другой двери входит А и к а з, подходит к телефону.

А й к а з. Я слушаю. Кто? Полицеймейстер? Пожалуйста. Его превосходительство? Да, здесь. Сейчас. (Уходит).

Губернатор (входит и берет трубку). Кто? Я. Нет, еще занят. А, что вы говорите? Готовятся к решительному выступлению? Кто? Завтра? Какое же это неотложное дело? Не можете сказать? Нельзя ждать? Ну, хорошо, приезжайте. Жду. (Уходит).

Входит С о н а, за ней А й к а з.

А й к а з. Ты куда?

С о на. Вы... почему сердитесь на меня? Что я вам сделала?

А й к а з. Слушай, Сона, чей это тар?

С о н а. Это мне на память.

А й к а з. Чей он?..

С о н а. Он его...

А й к а з. Почему же ты его в мой дом принесла?

С о н а. Я его... завтра отправлю...

А й к а з. Почему ты вообще держишь его при себе?

С о н а. Он мне напоминает родную деревню. Наш дом. Потому я его очень люблю.

А й к а з. А его хозяина? Слышишь?.. Ты его все еще любишь? Слышишь?.. Нет?..

С о н а. Я... его не люблю.

А й к а з. Ты ведь говоришь неправду.

С о н а . Да, я говорю неправду...

А й к а з. А-а... неправду? Значит, ты его любишь?

С о н а. Я постараюсь забыть его.

А й к а з (насмешливо улыбаясь). Гм, гм... постараешься. Какое снисхождение ко мне.

С о н а. Гайк, ты ведь все знаешь. Я же тебе все рассказала.

А й к а з. В мой дом, в дом Айказа Агамяна притащить любовь к какому-то ничтожному человеку, к врагу-тюрку!..

С о н а. Гайк... Ведь я от тебя не скрыла. Что делать?.. От меня же не зависит. Мое сердце ведь не стена, чтобы в один день перекрасить в другую краску или побелить...

А й к а з. Его никогда не побелишь... Ты теперь каждый день будешь думать о нем... И стараться увидеться с ним.

С о н а. Его же здесь нет, Гайк. Он далеко... В Карабахе... Я с ним больше не увижусь.

А й к а з. Ты с ним больше не увидишься?

С о н а. Гайк...

А й к а з. Слушай, Сона, хорошенько слушай. Со мной играть нельзя. Я спас твоего брата от смерти, а он опять тебя бросил в огонь. В последний раз я предупреждаю тебя. Завтра же я этот тар сломаю. И если хоть раз вспомнишь о нем, знай, что и тебя и его не будет в живых. В сердце моей жены должен быть один я, на ее устах - только мое имя.