Чтение онлайн

– Все сводится к вопросу о блефе, – сказал Харви. – Уничтожение сыщиков вокруг этого квартала, и только здесь, дало им довольно четкое представление о том, где мы ошиваемся. Если бы они знали, как устроен этот бизнес, то налетели бы на нас быстрее, чем мы успели бы их засечь и уничтожить. Это было бы делом десяти минут! Но они не знают. Они думают, что мы можем уничтожить всех и вся, во всяком случае, в Лондоне, в любой момент. Поэтому они не придут, если только не появится великий лидер. Но и тогда ему потребуется некоторое время, чтобы получить командование и сплотить их. Выгляните в окно. На улице полно людей с дорожными сумками. Лондон разбегается.

– Да, – согласился я. – У нас есть время, но как мы его используем? Они соберутся, скажем, в Олдершоте. Через день-два они сформируют армию.

– Именно. Мы найдем место сбора, поедем туда и сделаем псиграфию, а когда армия начнет маршировать, она исчезнет. После этого не будет больше армий! Затем мы продиктуем условия. Когда они будут приняты, мы будем ездить и делать псиграфии флотов, арсеналов, народных собраний, примечательных зданий. Через год-два, когда соберем достаточно, будем готовы к неизбежному восстанию. А оно, я думаю, будет, и не одно. Тогда мы с вами станем императорами мира! Мы найдем несколько надежных министров, которые будут делать для нас психграфии, как я полагаю, но одному из нас придется несколько лет дежурить рядом с аннигилятором, возможно, пока у нас не появятся сыновья, которым мы сможем доверять. Править миром – трудная задача, но она того стоит.

– Она того стоит! – воскликнул я. Мне показалось, что мои глаза заблестели.

После обеда мы отправились фотографировать мосты, группы зданий и улицы. По словам Харви, достаточно было и небольших снимков, а мы снимали большие кварталы и большие толпы людей. Мы узнали, что в Олдершоте, как я и предполагал, сосредоточена армия. Мы отправились туда ночью, а ранним утром "снимали" войска, как они собираются в бригады и проходят смотр. На следующий день они собирались идти на Лондон, чтобы, как говорили сплетники, "броситься на Аннигилятора". Они намеревались окружить кольцом местность, где, по справедливому мнению правительства, он действовал, и разделаться с каждым, кого найдут в этом районе.

В Олдершоте у них не возникло никаких подозрений относительно фотографов, и нас приняли весьма радушно, как участников исторического события. Оттуда мы поспешили в Портсмут, где собрался большой флот, занявший всю гавань; около пятидесяти британских военных кораблей и примерно столько же кораблей других стран, в основном французских и немецких, которые пришли оказать помощь в борьбе с аннигилятором – двумя людьми с какими-то аппаратами! Фотографические снимки были очень маленькими, но дело было не в размере, как говорил Харви.

Оттуда мы поспешили в Портсмут, где собрался большой флот, занявший всю гавань

Мы вернулись в свою квартиру поздно вечером, проехав по пустынным улицам весь путь от Бэттерси. Поезда не пересекали реку из страха перед аннигилятором.

Мы разослали в газеты сообщение о том, что аннигилятору известно о приготовлениях против него и что, если они не будут прекращены, он в качестве дополнительного предупреждения уничтожит армию, а также флот, британский или иной, находящийся сейчас в Портсмуте. После этого каждый житель страны будет уничтожен, если в течение двадцати четырех часов правительство полностью не подчинится его воле. В знак капитуляции на колонне Нельсона должен был быть вывешен белый флаг, а на площади Пикадилли должен был быть отправлен уполномоченный для переговоров.

Мы поужинали и прогулялись по пустынным улицам. Затем легли спать. Утром мы встали рано и пошли делать новые снимки. Мы видели сигнальщиков на мостах и слышали горн. На дальней стороне Вестминстерского моста стояла артиллерия.

– Они собираются нас обстрелять! – спрогнозировал Харви. – Мы должны нанести последний удар. Они больше не захотят сражаться, вот увидите!

Мы бежали всю дорогу, но когда мы проходили мимо того места, где находилось военное министерство, в районе вокзала Чаринг-Кросс упал снаряд. Судя по звуку падающей каменной кладки, он должен был произвести большие разрушения. В тот момент, когда мы проходили мимо театра "Хеймаркет", еще один снаряд сильно повредил его, а другой разрушил дом неподалеку от нашего.

Мы взбежали на лестницу и принялись за работу с аннигилятором. Через несколько минут стрельба прекратилась. И больше не начинался.

Харви стоял у аппарата и включал синий свет. Я вставлял в щель псиграфии одну за другой. Мы не произнесли ни слова, пока не закончили с каждой псиграфией полевой армии и флота. Он дрожал от возбуждения и покачивался на ногах, когда мы закончили.

– Император мира! – приветствовал я его и преклонил колено.

– Император мира! – выдохнул он, прижал руку к боку, упал на пол корчась… и умер!

Я думаю, что потрясение, вызванное смертью бедняги Харви, на какое-то время нарушило мое душевное равновесие. Я перенес его тело в другую комнату и накрыл его. Затем я вернулся к аннигилятору и около часа бесцельно расхаживал взад и вперед по длинной комнате. Я снова и снова повторял себе, что теперь я – единственный правитель мира, что я могу навязать свои условия, что народы мира примут их без борьбы.

Они бы так и сделали. Для этого нужно было лишь несколько часов мужества. Я потерял всю землю из-за отсутствия такового. Я боялся остаться один.

Мне казалось, что вокруг меня кружатся призраки тех, кто исчез, тех, кто был изгнан с глаз земли, но все еще "продолжал жить". Казалось, они взывают ко мне, чтобы я их вернул. Почему, спрашивал я себя, я не могу вернуть их, да еще на своих условиях?

Я написал прокламацию, напечатал несколько экземпляров и разложил их на видных местах, прикрепив к шестам в центре Уайтхолла, на Трафальгарской площади, на больших мостах и в других местах.

Я показал свою силу, заявил я, и даю миру один шанс покориться. Я верну всех и вся. Если они не подчинятся моим желаниям, они и многое другое должны исчезнуть и на этот раз исчезнуть, чтобы никогда не вернуться. Моих требований было три: десять миллионов наличными, полная амнистия и леди Констанс Харфорд в качестве моей жены. Они должны были прислать ее ко мне одну, с поручительством британского правительства об амнистии и уплате. В случае невыполнения этого требования в течение шести часов, а также в случае причинения беспокойства в дальнейшем, Англия исчезнет, пригрозил я. Я подписал текст "Аннигилятор".

Затем я вернулся в свою комнату, разложил псиграфии одну за другой на свои места и включил желто-розовые лучи восстановления – сначала на леди Констанс. Я помнил страх Харви, что они могут снова появиться рядом со мной, и был готов сменить лучи и уничтожить любого, кто это сделает, но никто не появился.

Я до последнего оставлял в покое поисковые отряды, которые появились в нашем районе. Услышав их крики на улице, я подошел к окну и выглянул. Они как ни в чем не бывало продолжали обыск. Офицер взял мою прокламацию и зачитал ее им. Когда он закончил, наступила тишина, и мужчины посмотрели друг на друга.

– Парни, – сказал офицер, – если бы он требовал только денег и амнистии, я не мог бы просить вас рисковать своими жизнями. Это более чем просто риск. Но он требует самую храбрую леди в Англии. А мы – англичане. Вперед!

И они пошли.

Я бросился к аннигилятору и направил свет разрушения на их псиграфию. Я смеялся, когда делал это, но мой смех внезапно прекратился. Их крики и беготня не прекращались. Я услышал, как упала входная дверь. Я слышал, как они поднимались по лестнице. Харви не предупредил меня, что нельзя использовать одну и ту же псиграфию второй раз!