Чтение онлайн

Пора передохнуть. Тем более что запланировала покупку теплых вещей. Одним свитером не обойдусь по вечерам.

От ночной прохлады не осталось и следа. Позднее утро встретило жарой, от которой я попыталась спрятаться под соломенной шляпой с огромными полями, типичным курортным вариантом головного убора.

Неприглядному на вид промтоварному магазину я предпочла шумный рынок. С детства обожала атмосферу азарта и конкуренции, царящую на толкучках. У меня даже имелась тайна, которую я никому не открывала. Больше всего я любила наблюдать за продавцами сырого мяса. Это шло из детства, когда была жива мама, и мы вместе ходили на рынок. Пока мама выбирала подходящий кусок, я любовалась руками продавцов, как они удерживали огромный говяжий кругляк. Он не помещался у них в руках и влажно свисал по бокам, они перехватывали его и поворачивали в разные стороны, демонстрируя товар покупателю. Мне казалось, что нет ничего приятнее, чем держать в меру влажный и тяжелый кусок. В детстве я даже мечтала стать продавцом мяса, но никому не признавалась в этом. Даже не знаю, почему скрывала? Наверное, потому, что интуитивно догадывалась о непонимании со стороны родителей. С возрастом детская мечта потускнела, но и сейчас я любила наблюдать за продавцами мяса.

В мясной павильон я не пошла, и так вчера достаточно накупила провизии, хватит на неделю точно. Зато с удовольствием прогулялась в мохеровом ряду, как сама назвала его. Оказывается, в поселке шла бойкая торговля изделиями из мохера, ручной вязки. Пряжу коренные жители тоже заготавливали сами, а потом мастерили из нее настоящие произведения искусства. Я не удержалась и купила толстый кардиган на пуговицах, доходящий до колена, и уютную шаль, в которую тоже при желании можно было закутаться целиком. На этом и ограничилась, тем более что летом тут не продавали демисезонные вещи, не считая пары курток и старомодного плаща, которым торговала древняя с виду бабулька. Наверное она сама и носила когда-то этот плащ.

От запаха рыночных беляшей и чебуреков я сильно проголодалась. Время близилось к обеду, и я решила посетить один из местных баров, расположенный на окраине поселка, как раз на пути к моему дому.

В небольшом баре почти все, кроме двух в небольших нишах, столики пустовали. Тихо звучала музыка, и пахло жареным мясом. Запах щекотал нос, подогревая и без того разыгравшийся аппетит.

Я выбрала столик у окна с видом на уютный дворик с альпинарием посередине и небольшой деревянной сценой. Там тоже стояли столики, но нестерпимая жара и преимущества тихо жужжащего кондиционера внутри кафе, делали выбор очевидным.

Официантка, больше похожая на профессоршу со строгой прической в виде пучка и очками в темной оправе, принесла меню и молча положила его передо мной. Почему-то глядя на суровое выражение ее не очень молодого лица, я подумала, что у меня есть не больше пяти минут, чтобы выбрать понравившееся блюдо. Я выбрала суп-лапшу по-домашнему, свиной стейк и жареную картошку.

Ну, и скорость у них тут! С момента заказа не прошло и десяти минут, как «профессорша» принесла дымящийся суп, хлеб в плетеной корзиночке и сок в запотевшем бокале. А я-то настроилась на длительное ожидание, не меньше сорока минут, как это принято в уважающих себя заведениях. Только принялась рассматривать бармена, лениво листающего газету за стойкой, как вынуждена была переключиться на суп.

Проглотив несколько ложек обжигающего бульона, я снова переключилась на разглядывание бармена. Вроде ничего особенного, обыкновенный с виду парень. Патлатый к тому же. Когда он стригся-то последний раз? Я, конечно, не спец в парикмахерском деле и сама далеко не идеал со своим-то хвостиком вместо прически, но и то понимаю, что так запускать волосы не есть хорошо. Ну, что это за светло-русые патлы, спадающие на лицо и плечи? Я даже не могу разглядеть его как следует.

Словно прочитав мои мысли, парень откинул волосы назад и посмотрел на меня. Ух, ты! Какие светлые у него глаза! Даже с такого расстояния заметно, что они почти прозрачные. Только очень грустные почему-то. О том, что глаза прозрачные я думала, уткнувшись в тарелку с супом, резко устыдившись собственного любопытства. Вот вечно так, не могу избавиться от привычки разглядывать кого-нибудь. В детстве отец ругал меня, объяснял, как это неприлично, пялиться на людей. А я до сих пор не могу от этого отучиться. Нравится мне разглядывать человеческие лица. Не все, конечно, но вот такие, как у парня, нравится. Какой-то он необычный… Слишком грустный или уставший? А еще нежный. Вот есть такие мужские лица, в которых мягкие черты сочетаются с мужественностью. Как у этого… Его нежность не признак женственности, а что-то другое… возможно, признак особой мужественности.

Захотелось опять посмотреть на симпатичного бармена. Я украдкой взглянула в сторону бара. Зря надеялась, что парень читает газету. В то время как я усиленно ела суп, он, оказывается, рассматривал меня. Представляю, что он думает! Очкастая клуша, серая, как огромная семидесятикилограммовая мышь. Даже глаза и те серые!

Вот всегда так, стоит задуматься о своей внешности, как аппетит напрочь пропадает. Пора бы уже привыкнуть, что некрасивая, а я все комплексую, как школьница, которую дразнят мальчишки на перемене. Ну, если бы все рождались красавицами, что бы тогда было? Глаза бы устали от красоты и не считали бы уже таковой. А так есть на чем отдохнуть. Сплошная польза для общества, как не крути.

Официантка принесла стейк с картошкой, щедро украшенные свежими овощами, и я отвлеклась от грустных мыслей, почувствовав новый прилив аппетита. Ммм, как вкусно тут готовят. Стейк, как дома, прожаренный с хрустящей корочкой, и картошка порезана пальчиками, как я люблю. Нужно взять кафе на вооружение, и почаще заходить сюда обедать, тем более что готовить я не люблю.

За все время, что я там находилась, посетителей в кафе не прибавилось, а даже стало меньше. Одна из кабинок опустела, и кроме меня и парня с девушкой во второй кабинке никого не осталось. Бармен тоже куда-то исчез, лишив меня возможности поразглядывать себя еще какое-то время. Пора завязывать с обедом и отправляться домой, если не хочу нарушать распорядок дня. Впереди еще три часа работы и уютный вечер возле камина.

***

Откуда странное предчувствие, будто что-то не в порядке? Дом выглядит как обычно, только мне, почему-то, становится все страшнее по мере приближения. Несмотря на жару, внутри появился холодок и зазнобило, как при высокой температуре.

Я в нерешительности остановилась у входа, догадываясь о причине внезапного страха. Дверь приоткрыта, хоть я отчетливо помню, как закрывала ее на ключ, долго сражаясь с незнакомым замком.

Господи, как же страшно! Я боялась протянуть руку и дотронуться до двери. Что же делать? От панического страха я не могла даже заплакать, убежать или закричать.

Меня что, обворовали? А если воры еще внутри? Вдруг они там, а я зайду в дом? Они же могут убить меня! Что-то с грохотом упало в доме, и я рванула к калитке, словно только и ждала сигнала.

– Куда?!

Я резко остановилась в нескольких метрах от калитки. Окрик явно предназначался мне, и раздался за моей спиной.

– Куда собралась?

Я медленно повернулась на негнущихся ногах.

– Вы?

На крылечке стоял тот самый мужчина, что навещал меня вчера. Все в том же плаще и заляпанных грязью сапогах. Только презрения на лице я разглядела больше, чем в прошлый раз.

– Вы взломали замок?! – Я в ужасе смотрела, как он медленно идет навстречу. – Не подходите! – Замахнулась пакетом, с опозданием сообразив, что убить его мохеровыми изделиями вряд ли смогу.

– Чего разошлась, ненормальная? Дверь надо закрывать, когда уходишь.

Он остановился в паре метров от меня. Видно, подействовала угроза.

– Я закрывала! – неожиданно для себя заорала я. – Точно помню, как закрывала дверь. А вы взломали ее! Вор, проклятый! – продолжала я орать.

– Угадала. – Мужчина неожиданно улыбнулся. А я опешила, насколько улыбка способна преобразить лицо, даже такое противное. – Проклятый, но не вор.

Он сделал попытку подойти ближе, я же попятилась к калитке. Мужчина снова остановился, не переставая улыбаться.

– Я не собирался обворовывать тебя.

– Тогда какого… вам тут нужно?! Чего вы ходите сюда? А? И никакой вы не хозяин дома! – резко закончила я, поздно сообразив, что ору, как ненормальная. – Мне сказали, что у дома уже больше ста лет нет хозяев, – уже спокойнее продолжила. – К чему, вообще, этот цирк?!

Он как-то странно смотрел на меня и не торопился с ответом, словно решая, что можно говорить, а что нет. Я же была рада уже тому, что он не делает попыток приблизиться.