Чтение онлайн

Через несколько минут наш самолет круто повернул вправо и полетел над Нильской долиной.

К Средиземному морю и Суэцкому каналу близко примыкал уходящий вдаль к горизонту огромный водный массив. Это — мелководное озеро Мензала, занимающее около двух тысяч квадратных километров плодородных земель дельты Нила. Английские экономисты в свое время проектировали осушку заболоченных земель, однако капиталистическим хозяевам такая колоссальная работа оказалась не под силу, ее может осуществить только освобожденный народ.

Еще немного, и мы полетели над Нилом — одной из крупнейших рек мира. Длина ее достигает 6500 километров, считая от истоков у озера Танганьики до впадения в Средиземное море. Воды Нила на протяжении многих тысячелетий в весенние половодья приносили плодородный ил на поля жителей, населяющих долину реки. Но эти же воды внезапно разыгрывающимися осенними паводками затопляли жилища, принося огромные бедствия. Египтяне тысячи лет боролись с великой рекой, устраивая ирригационные системы, которые давали бы возможность брать от Нила нужную воду и не подвергаться разрушительным последствиям разливов. В XIX веке и в начале этого столетия с развитием в Египте хлопководства были возведены значительные оросительные сооружения, но они далеко не достаточны для того, чтобы обеспечить водой многочисленные карликовые поля феллахов.

С самолета Нил казался извивающейся змеей, от которой тянулись серебряные ниточки вдоль зеленых квадратиков полей. Налево от нас были видны поля, рельефно отделяющиеся от желтого полотна пустыни, то вдаваясь в него, то уступая место прямоугольным и квадратным желтым полосам. Когда смотришь сверху, трудно понять, кто у кого отвоевывает территорию — человек у пустыни или пустыня у человека. Справа же явно победил человек: зеленые поля далеко уходят и сливаются с горизонтом. И все-таки Египет, пожалуй, единственная страна в мире, где заселены только 3,5 процента территории, а на всей остальной обширной площади, представляющей собой пустыню, люди обитают лишь в редких оазисах.

Вечером самолет приземлился на Каирском аэродроме, и через час я въехал в Каир, рассматривая погружающийся в сумерки большой город с широкими и узкими улицами, по которым сновали автомобили, автобусы и трамваи. По тротуарам двигалось много пешеходов в красных фесках и белых длинных одеждах. Между авто и трамваями лавировали велосипедисты; некоторые из них держали подол своего длинного платья в зубах, чтобы он не мешал быстрой езде. Разноголосые лотошники громко восхваляли свой товар. Черные мальчуганы, сидя возле своих коробочек, кричали, стучали щетками и предлагали почистить обувь. На верандах многочисленных кафе восседали люди в красных фесках и молчаливо тянули воду из высоких стаканов через соломинки или пили кофе из маленьких чашечек. Не успел я оглядеться как следует на этой шумной, пестрой улице, как ко мне уже подскочил какой-то человек и предложил быть моим гидом при осмотре достопримечательностей города или проводить в «наилучшее» увеселительное заведение. Я объяснил ему, что мне нужно только такси, чтобы ехать в гостиницу. Он кивнул головой, и я тотчас же был окружен целой кучей шоферов такси, ругающихся друг с другом и хватающих мой чемодан. Не желая быть яблоком раздора, я поспешил за одним из водителей. Мы поехали по указанному мною адресу. Тем временем уже стемнело, на улицах зажглись электрические лампочки, и в их ярком свете движение стало как будто еще оживленней и пестрей.

Через четверть часа я уже был в гостинице.

ОТМЕЧАЯ мой паспорт в авиапорту, полицейский чин спросил, долго ли я намереваюсь оставаться в Каире, и с бесстрастным выражением лица произнес «ол райт», когда я ответил, что пробуду столько времени, сколько потребуется на приобретение билета до Аддис-Абебы. На следующий день, однако, выяснилось, что билет мне выдадут только после прививок против холеры, желтой лихорадки и оспы. Таким образом, я должен был застрять в Каире на целых шестнадцать дней. Мне осталось только сожалеть о теряемых днях, а пока превратиться в туриста и осматривать достопримечательности города.

Однако и мое туристское настроение несколько понизилось, когда на второй день я вышел из дому и увидел, что весь город покрыт желтым туманом из мелкой песчаной пыли. Вдоль улиц виднелись силуэты людей и автомашин с зажженными фарами. Солнце превратилось в лунообразный бледный диск. С пустыни дул ветер — «хамсин», принося тучи пыли. Мне пришлось вернуться в гостиницу. «Хамсин» означает «пятьдесят».

Этот ветер может продолжаться иногда в течение пятидесяти дней. К моему удовольствию, не оправдав своего названия, он прекратился через два дня.

Осмотр города я начал с посещения египтологического музея, занимающего огромное двухэтажное здание.

Музей организован во второй половине прошлого столетия при содействии известного талантливого египтолога Марриэта, посвятившего всю свою жизнь археологическим исследованиям Египта. В отличие от своих предшественников (Шампольон, Лепсиус и др.), которые занимались случайными находками при кратковременных посещениях Египта, Марриэт производил систематические раскопки в отдельных исторических местах: раскопки зданий в древнем городе Фивах, гробниц возле Саккарских пирамид, кладбищ священных быков возле Каира. Древние памятники, найденные французскими, немецкими, итальянскими египтологами, стали основным ядром музея в Каире, доныне пополняемого каирскими учеными. В вестибюле стоят мраморные бюсты ученых, положивших начало организации этого богатого хранилища.

В центре музея возвышаются пятиметровые гранитные фигуры фараона Аменофиса III и его жены, у их ног стоят исполненные в натуральную величину фигуры их сына и трех дочерей. Изображения фараона и его семьи высечены из гранита и отполированы. Сколько труда надо было потратить на создание этих памятников при уровне техники, существовавшем в древнем Египте!

Изображения других фараонов представлены в виде фигур меньших размеров. Здесь же помещены высеченные из камней сфинксы — сказочные чудовища с головой человека и туловищем льва, — а также крокодилы, павианы и другие животные. Боковые комнаты наполнены многочисленными предметами вооружения из бронзы и железа, домашней утварью, мебелью с роскошными орнаментами и отлично изготовленными тканями. Там же выставлены солнечные и водяные часы, древние астрономические приборы, карты звездного неба, свидетельствующие о высоком для своего времени развитии египетской астрономии.

Комнаты, где сосредоточены разнообразные украшения из драгоценных металлов и камней (кольца, браслеты, ожерелья), золотые монеты и восьмипудовый золотой саркофаг фараона 18-й династии Тутанхамона, находятся под надзором вооруженной охраны. Экскурсовод рассказал, что египтологи долго искали гробницу Тутанхамона. Наконец, один из американских исследователей нашел саркофаг и пытался увезти его. Однако против этого решительно протестовали самые различные слои общественности Египта. Саркофаг остался в Каире.

Все эти памятники материальной культуры и искусства древних египтян извлечены египтологами при раскопках многочисленных гробниц знатных родственников фараонов и вельмож. Древние гробницы — «некрополи» (города мертвых) обычно находили возле пирамид или возле остатков древних храмов.

С немалым интересом я рассматривал большие каменные глыбы, маленькие глиняные и костяные дощечки, украшения из драгоценных металлов и камней, статуи фараонов, их вельмож и чиновников с надписями клинописью и иероглифами. Много лет египтологи разных стран, в том числе известный русский ученый В. С. Голенищев, трудились, чтобы расшифровать эти надписи, во многих местах почти стершиеся от времени.

Благодаря этой кропотливой работе историки получили представление о многих сторонах жизни древнего Египта. Однако буржуазные историки не смогли полностью использовать памятники древности, чтобы по-настоящему осветить давно прошедшие времена. Не понимая решающей роли народа в развитии культуры и в исторических событиях, они преувеличивают значение фараонов и, воссоздавая ту или иную эпоху, пренебрегают социально-экономическими отношениями тогдашнего общества, занимаясь преимущественно политической деятельностью и религиозными настроениями правивших верхушек древнего Египта. Впрочем, я не стал вступать в дискуссии на этот счет с местными экскурсоводами.