Чтение онлайн

— Вижу первый ориентир, отметка пять и двадцать четыре.

— Зафиксировал.

— Вижу второй, отметка восемнадцать и пятьдесят пять!

— Зафиксировал.

— Вижу третий ориентир…

— Четвертый…

— Прошли пятый ориентир. Мы в зоне поиска!

Следопыту не требовалось концентрировать внимание: ему и впрямь не надоедало смотреть за борт. Более того, как это произошло в джунглях — он и тут все больше и больше понимал, чем живет и дышит отнюдь не мертвая пустыня. Через царство песка и глины пробили себе подземные пути настоящие реки, несущие чистую пресную воду. Если понимаешь, где копать — не умрешь от жажды. Были тут и дожди: редко, но кактусам хватало набрать воды в свои зеленые колючие тела. А сухая твердая живая колючая проволока саксаула прекрасно научилась “доить камни”, собирая с них на восходе конденсат!

Форма дюн, размер “плиток” такыра, блестящие на солнце кристаллические солончаки — все это имело значение и смысл. Если научился читать на языке самой земли здешних просторов — никогда не останешься без живительной влаги, пищи и даже крова. А если научится на том же языке думать — о, может открыться нечто большее, гораздо большее! Во всяком случае, Павел все сильнее и сильнее уверялся в этом. Как в джунглях все живые существа переплетались связями между собой, собираясь в единую картину-мозаику, так и здесь косная материя и жизнь создавали полотно узора. И лишь искусственно занесенное человеком грубо вторгалось в гармонию…

Следопыт выпал из своеобразного транса, взгляд его намертво прикипел к невысокой, почти засыпанной и поглощенной товарками длинной дюне. Единственной до горизонта лежащей гребнем едва ли не поперек общему втровому “зачесу”.

— Аномальное поведение песка, лево-тридцать, — схватившись за амулет, передал он пилоту.

— Час-тринадцать-ноль-три, — тут же отозвался впереди сидящий. — Смотрю… ничего неестественного не вижу!

— Явно искусственный объект под песком, — уточнил Павел Георгиевич, полностью уверенный в своем выводе. Пустыня не человек, соврать не может.

— Ясно, ситуация “приоритет-два”! — в ответ объявил летчик. — Досрочно завершаем разведку и возвращаемся!

По большому счету, можно было бы и самим сесть без особого риска… вот только инструкция такую самодеятельность напрочь запрещала. Хималийцы, развивая авиацию, успели придумать целый свод регламентов и правил. К счастью для всех.

— Мы у отмеченной точки, — громко объявил капитан “Искателя”, и сразу же судно словно пнули по носу: заработали на реверс тяговые двигатели. Левитационные амулеты штатно перехватили тяговое усилие, до того создаваемое крыльями летающей машины, и потому толчков больше не было. Наоборот, при касании днище и борта растолкали податливую субстанцию, отчего посадка вышла особенно мягкой и борт застыл на идеально-прямом киле.

Ренджер уже знал, что ему делать, выбравшись на внешнюю обшивку корпуса сверху через специальный люк. Внимательно вгляделся в окрестности… м-да.

— Не хватает высоты для обзора, — сообщил он вниз.

— Мы тебе сейчас ковер распакуем, не поднимать же весь корабль, — отозвался кэп. Эти полезные артефакты на корабле проходили как средства индивидуального спасения.

— Триста метров на северо-запад, — помогло, с другого ракурса, но Павел опять увидел нужное место. Хорошо штурман справился, с такой-то погрешностью расчетов.

Экраноплан перегнали вплотную к находке — которую, правда, никто, кроме Следопыта так и не “увидел” под песком. Потому лопаты разбирали неохотно и еще менее охотно стали копать. До тех пор, пока первая не проскребла штыком по дереву. Нашли.

— Вот и ответы практически на все вопросы, — подвела черту Фран. Находка так всех переполошила, что раскопки продолжились заполночь, а экраноплану пришлось сделать вторую ходку, почти всех забрав из базового лагеря к месту обнаружения деревянных обломков. — Руководство экспедиции явно что-то знало “Крае света”, раз их катамаран изначально имел заложенный конструктив по превращению в… Как бы это сказать? Парусный пескоход?

— Буер, — подсказал Арсений, прибывший на материк вместе с женой недавним рейсом “Искателя”. — Вот только создатели этого, с позволения сказать, трансформера — не учли, что нагрузки на силовую часть конструкции могут быть сильнее, чем на море. И на этих дюнах бывший двухкорпусник развалился пополам.

— Тем не менее, они смогли собрать из обломков новый, хм, буер — только меньшего размера, — отметил руководитель хималийской части спасательной партии. — Грузоподъемность, правда, сильно упала — и им пришлось бросить часть драгоценной в этих песках древесины. А также канаты, парусину и даже некоторую часть еды. Обратите внимание, как аккуратно упаковано и спрятано под деревянные обломки — явно надеялись воспользоваться возвращаясь к побережью.

— Что ж, хорошая новость — мы на верном пути! — подытожила Фран. — А вот то, что никто за обломками не вернулся — новость не очень. Надеюсь, они в связи с малой численностью все еще готовят материальные средства, чтобы проделать обратный путь… да, надеюсь. Потому что иначе…

— Мы удвоим количество вылетов монопланов-разведчиков, — пообещал хималиец и его нестройным гулом поддержали уставшие от раскопок соотечественники, а за ними и островитяне.

Не свезло, не фортануло. А ведь могло — по некоторым расчетам. Но нет. С предельной для легкого самолета — порядка трех тысяч метров — высоты и на максимальном удалении с условием сохранения визуального контакта “Чаша Талика” выглядела зеленой точкой. Другие стороны горизонта оставались пусты: только бескрайний океан и редкие-редкие помпушки кучевых облаков. Что это значит? Прощай разведка архипелага, нельзя туда на моноплане-легкомоторнике лететь.

На море нет визуальных ориентиров, определение координат по солнцу и звездам не дает нужной точности. Значит, велик шанс просто промахнуться и улететь вникуда — из-за все того же ветрового сноса, например. Но если на экраноплане или дирижабле запросто можно сделать и второй, и третий заход, то в тесном кокпите вдвоем выдержать можно около суток. Ни встать, ни разогнуться, ни сесть на воду, раз уж на то пошло. То есть сесть как раз можно… один раз. При слабом волнении именно сесть, а при сильном — воткнуться в волну. Спасибо, но нет.

— Возвращаемся, — нажав на тангенту, скомандовал я пилоту-хималийцу.

— Так точно!

Можно было спокойно доверить проверку кому-нибудь другому. Но мне хотелось самому посмотреть, насколько мою переделку модели моноплана с магическим моторчиком в настоящий самолет смогли “допилить” ребята Хо. Хорошо справились: и сидения мягкие со спинкой поставили, и что-то изменили в конфигурации крыла, отчего управление облегчилось. Опять же пневмопереговорники на основе мягких трубок, блистер перед первым пилотом, чтобы от набегающего потока не уставать…

А еще мне хотелось отдохнуть и отвлечься от работы — так почему не совместить приятное с полезным? Вернее: кто ж мне запретит? Я сам себе ленлорд, в отличии от некоторых, не будем тыкать пальцем в одного кирина по имени Хо. Хотя и очень хочется порой. Стоит зайти разговору о пропавшей экспедиции или у него мысли сами собой на эту тему переползают — кореец совершенно глуздом едет! Грубит, язвит, “шутит”. Ладно я — свои-то как его терпят?

Пытаться разглядеть соседний остров мы летали в противоположную от бухты сторону. Потому приблизившись и снизившись, пилот заложил длинный вираж, облетая Чашу по кругу. И даже одно зрелище острова с высоты птичьего полета стоило, чтобы оторваться от других важных дел. С воды видимая часть конуса стратовулкана казалась беспорядочным нагромождением скал и зелени. Сверху-сбоку прекрасно можно было разглядеть окультуренные полки-террасы, на которых располагались поля и сады плантаторов. Не будь дураки, они оставляли часть диких зарослей со стороны моря в качестве этакой стены от ветров и защиты от эрозии почв. А также скрывая себя от жадных глаз пиратов. Надо сказать, работала маскировка идеально.