Чтение онлайн

Будучи на свободе, я в тот же день, посетил нашего Посланника Петряева и Генералов Миллера и Ронжина. Решено было действовать.

11 Сент. я был у Главн. Секретаря Министерства Внутренних Дел Коссовскаго, котораго поставил в известность о происшедшем. Затем посетил Полк. Тополджикова и Секретаря Премьер-Министра Кисинова.

12 Сент. я подал оффициальное заявление Министру Правосудия о производстве раследования. В тот же день я, вместе с Генер. Ронжиным, был вызван в Военное Министерство, где Полковн. Тополджиков объявил нам что Высший

51

Административный Совет решил выслать из Болгарии меня и некоторых старших чинов Штаба Корпуса, но время высылки не было указано.

Днем, когда я находился в ресторане «Шипхман», куда был приглашен Председателем Всеросс. Земскаго Союза В. С. Хрипуновым приехавшим из Парижа, мне было подано письмо от Щеглова, офицера исключеннаго из Армии по суду, с просьбой принять его по весьма важному делу. Щеглов ожидал моего ответа при входе в ресторан. Я вышел к нему, но не находя возможным вести с ним разговор в такой обстановке, назначил ему свидание у себя в гостинице в 7 час. вечера. В назначенное время Щеглов прибыл. На мой вопрос, какое же у него важное дело, Щеглов ответил, что он уполномочен Советской властью предложить мне, как Командующему в настоящее время 1 Армейским Корпусом, перейти со всем Корпусом к ним, при чем Советская власть гарантирует оставление в неприкосновенности всей организации и состава Корпуса, во главе со мною и всеми начальствующими лицами. Подобная наглость, естественно, вызвала желание выгнать этого предателя, ибо в наших условиях большего сделать было нельзя. Но тут же у меня явилась мысль, попробовать добыть от Щеглова некоторые сведения, могущие быть нам полезными. Я стал задавать ему вопросы. Прежде всего - как Советская власть может распоряжаться в чужой стране, в Болгарии? на что Щеглов ответил: Болгарское Правительство у нас в руках. Затем он признался, что это Советская организация в Болгарии сфабриковала все фальшивые документы и потребовала нашего ареста. Учитывая важность этих признаний, в особенности, если бы их мог услышать представитель Болгарскаго Правительства, я сказал Щеглову, что сразу не могу дать ему ответа на сделанное предложение и просил его прибыть ко мне на следующий день, т. е. 14 Сент. в б ч. веч. на что он, видимо с радостью, согласился.

План мой был следующий: С утра 14-го повидать Полк. Тополджикова, разсказать ему разговор со Щегловым и постараться затем оффициально зафиксировать признания Щеглова. Для этой цели снять соседний номер гостиницы в котором, ко времени прихода ко мне Щеглова, должны будут находиться два офицера, от нас и от болгар, которые, слыша весь мой разговор со Щегловым, через приоткрытую задра-

52

пированную дверь между номерами, должны будут записать и подписать слышанное, что и явится документом свидетельствующим признания Щеглова - что Болгарское Правительство в руках Советской власти и что все, так называемые, документы, яко бы найденные у нас, поддельные.

14 Сент. утром я отправился в Военное Министерство к Полк. Тополджикову чтобы приступить к выполнению намеченнаго плана. Полк. Тополджиков выразил большое удивление по поводу признания Щеглова, но после некотораго колебания все же согласился с моим предложением, назначив от себя Генер. Шт. Полк. Радева (Русской Академии Генер. Штаба), я же назначил Генер. Шт. Полк. Зайцова.

К 6- ти час. вечера Полк. Зайцов уже находился в соседнем номере, ожидая Полк. Радева. В 6 час. прибыл ко мне Щеглов, а Радев так и не явился. Полк. Тополджиков обманул меня, видимо не в интересах Болгарскаго Правительства были признания большевистскаго агента.

Мой план не удался, а следовательно терялась и цель разговора со Щегловым. Я перешел в наступление, высказал ему свое глубокое возмущение его изменой и предательством, посоветовал ему раскаяться в своих преступлениях, на чем и закончились эти чрезвычайно неприятные переговоры.

Последующие дни проходили в хлопотах о прекращении гонений, возможности вернуться в В.Тырново, о возвращении нам опечатаннаго имущества и т. д.

Одновременно, нужно было хлопотать и об улучшении тяжелаго положения наших чинов работавших на Мине Перник, в особенности в отношении жилищных условий.

Желая осуществить давно задуманную поездку на Мину Перник, с целью ознакомления с условиями быта и нужд наших рабочих, 27 Сент. утром я, с уполномоченным Кр. Креста Л. Е. Фельдман, отправился на автомобиле на Перник, куда и прибыл в 101 * часов. Дабы избежать излишней огласки и, считая свою поездку неоффициальной, я не посетил дирекцию рудника, а прямо направился к Питательному Пункту Кр. Креста, куда и вызвал Начальника Группы Корпуса Полк. Дядюру. Решив на месте вопрос о расширении Пит. Пункта и устройства при нем амбулатории, я, в сопровождении Полк. Дядюры, обошел некоторые рудники и осмотрел бараки где помещались наши рабочие. При обходе по-

53

мещений я беседовал с нашими, распрашивал их о нуждах и отвечал на их вопросы. Около 15 час. я прибыл в комнату Полков. Дядюры, жившаго в здании Кметства (Общинское Управление). Туда же стали приходить Старшие Партий частей Корпуса. Я ознакомил их с текущими новостями, организацией починочной мастерской, чайной, читальной и амбулатории на Пернике, а также с распределением белья и обмундирования, которым я располагал. При этом, передо мною на столе лежала памятная записка и листки с разными справками. Когда наша беседа приходила к концу, внезапно вошли Кмет (Староста) и рабочий, видимо коммунист ибо в петлице у него бы па красная звезда. Кмет в резкой форме спросил, что у нас за собрание? Я ответил, что воспользовался случаем, прибыз из Софии, побеседовать со своими соотечественниками. Кмет схватил лежавшие передо мною записки и, сочтя их за какие то «документы», объявил, что он всех нас арестовывает за устройство неразрешеннаго собрания, после чего вышел, приставив к дверям одного из служащих Кметства.

Считая обвинение Кмета неправильным, самый арест самочинным и нежелая подчиниться произволу, я вышел из помещения, не обращая внимания на караульнаго и направился к Питательному Пункту Кр. Креста. Там в 161'2 час. мы должны были встретиться с Фельдманом, чтобы вернуться в Софию. Однако, в назначенное время Фельдман не прибыл и я остался поджидать его. Минут через 10 подошли болгары, вместе с коммунистом с красной звездой сопровождавшим Кмета, которые вновь объявили меня арестованным и в грубой форме потребовали моего возвращения в Кметсво. Кроме меня арестованы были: Полк. Дядюра. Генер.-Майор Мельницкий, Полковники Солонина, Михайлов, Ершевский и Ульянов, Капитаны Уранов, Немудрый, Боанэ и Кречетов. Здесь были уже вооруженные стражники и к дверям был приставлен часовой. Коммунист, с красной звездой, по фамилии Миленов, приступил к грубому личному обыску и отобрал у нас находившиеся при нас бумаги.

Через некоторое время появился Кондуктор Рафалозич с полицейским Приставом. Рафалович принес мне от имени Дирекции извинение за происшедшее и отправился в Кметства для присутствия при осмотре отобранной переписки и документов. Затем туда провели и меня. При переводе Ра-

54

фаловичем отобранных у меня бумаг у болгар коммунистов, во главе которых находился Мил ^ нов, возникло подозрение в неправельности перевода, вследствие непонимания ими значения слова организация, в применение его к Земскому Союзу и Кр. Кресту. Рафалович был взят под подозрение и перевод бумаг был поручен другому лицу.

Ввиду прибытия к этому времени на Перник в Дирекцию Агента Общественной Безопасности, меня под конвоем. в сопровождении Пристава и Рафаловича повели в Дирекцию. По пути я видел, в стороне от дороги, значительную толпу рабочих. Это происходил митинг коммунистов.

В Дирекции разговор, в присутствии чинов администрации и прибывшаго Агента Общественной Безопасности, сперва носил мирный характер и убедившись, после просмотра отобранной переписки, в совершенно невинном ея характере, чины полиции были склонны признать все происшедшее недоразумением. Однако, тем временем, под влиянием принятых на митинге решений, значительная толпа болгарских рабочих, в сильно возбужденном состоянии с угрожающими выкриками, подошла к Дирекции и частью вломилась в ея помещение. Вмешательство толпы резко изменило мирный характер улажения инцидента и как полиция так и дирекция, опасаясь тысячной толпы, решила продолжить наш арест до утра следущаго дня, когда было решено отправить всех арестованных в Софию. Настроение толпы все более повышалось и к требованиям ареста присоединились требования «народнаго суда» надо мною, с угрозами Дирекции и требование ареста и Рафаловича. Последнее было сейчас же удовлетворено.

Вскоре, не смотря на возбужденное состояние толпы, Пристав распорядился отвести меня и Рафаловича, под конвоем 4-х стражников, обратно в Кметство, где оставались остальные арестованные. При возвращении в Кметство сквозь враждебную толпу более тысячи болгарских рабочих, распропагандированных коммунистами, мне пришлось подвергнуться оскорблениям, в виде брани, плевков и пинков, не перешедших лишь случайно и благодаря вооруженнаго конвоя в настоящее избиение. В Кметстве все мы арестованные провели ночь на голом полу.