Чтение онлайн

15 июня эсеры предложили Одесской группе РСДРП заключить союз для захвата города. Получив от меньшевиков отказ от совместных действий и зная о решении потемкинцев не начинать захват города до прихода эскадры, эсеры дальнейшей инициативы не проявили, ожидая развития событий. Еще в январе 1905 г., в самом начале революции, В. И. Ленин писал: «Немедленное вооружение рабочих и всех граждан вообще, подготовка и организация революционных сил для уничтожения правительственных властей и учреждений - вот та практическая основа, на которой могут и должны соединиться для общего удара все и всякие революционеры». Меньшевики игнорировали это указание. Их делегаты заявили эсерам, что «они уполномочены говорить только с либералами». Ориентация меньшевиков не на левый [76] блок, а на союз с либералами означала измену революции. К тому же одесские либералы не оказывали революционным партиям никакой помощи, хотя и не прочь были воспользоваться победами рабочих: в день прихода «Потемкина» среди либералов раздавались голоса о революционном комитете и временном правительстве {203}.

Размах забастовочной борьбы, готовность рабочих к решительным действиям в союзе с матросами, сочувствие восстанию со стороны многих солдат гарнизона создавали реальную возможность захвата города и провозглашения временного революционного правительства. При таких условиях высадка десанта являлась естественным следствием прихода восставшего броненосца в Одессу. Наступательные действия потемкинцев при активной поддержке рабочих должны были заставить Соединенную комиссию и одесских меньшевиков перейти к решительным действиям. Пассивная тактика судовой комиссии «Потемкина» отрицательно влияла не только на развитие событий в целом, но и на команду броненосца. Член Одесского комитета большевиков И. П. Лазарев в отчете ЦК РСДРП отметил, что отсутствие активных действий угнетающе сказывалось на настроении матросов, особенно новобранцев. По наблюдениям Н. Ростоцкой, побывавшей на «Потемкине» 15 июня, «матросы тяготились неопределенностью положения» {204}. Что же касается опасений судовой комиссии за вероятную неустойчивость десанта, то уровень революционного порыва и борьбы рабочих наряду с активной агитацией социал-демократов, безусловно, способствовали бы политическому воспитанию несознательных матросов, пониманию ими насущных целей и задач. Следовательно, десант был бы вполне возможен даже при наличии имевшихся неблагоприятных условий. Высадке его мешали предательство одесских меньшевиков и нерешительность судовой комиссии, которая объясняется оторванностью ее от борьбы рабочих Одессы. Последнее чрезвычайно важно, ибо настроение всей команды и тактика судовой комиссии резко изменились на следующий же день, 16 июня, под влиянием известий о событиях в городе, когда потемкинцы приняли решение о бомбардировке и высадке десанта.

Обстрел Одессы орудиями «Потемкина» - одно из важнейших событий восстания. В источниках и историографии [77] существуют разные версии о его причинах и поводах. Так, в воспоминаниях И. А. Лычева, К. М. Перелыгина и Я. В. Склярова говорится, что бомбардировка была вызвана стремлением отомстить за расстрел в порту. И. И. Старцев-Шишкарев называет в качестве ее причины известие о заседании военного совета в городском театре. К этому мнению присоединяется А. П. Березовский. К. И. Фельдман и Д. П. Алексеев добавляют еще известие о готовности солдат присоединиться к матросам после бомбардировки {205}.

Согласно воспоминаниям А. М. Коваленко, известие о совете явилось лишь непосредственным поводом к обстрелу, а главным было стремление команды перейти к активным действиям и препятствия военных властей в доставке провизии. По сообщению А. Н. Матюшенко, причина заключалась в невыполнении одесскими властями требований потемкинцев о доставке материалов и провизии {206}.

К. Орлов считал причиной обстрела арест делегации потемкинцев, якобы вручившей командующему гарнизоном ультиматум с требованием освободить политических заключенных и снабдить «Потемкин» всем необходимым. Однако на самом деле ультиматум был послан уже после бомбардировки. Почти не отличается от этой версии рассказ Д. Т. Зыбалова, который объясняет бомбардировку отказом властей принять ультиматум, но ничего не говорит о посылке делегации {207}.

Не меньшие расхождения имеются и в историографии. Б. Маевский назвал причиной обстрела известие о военном совете. В. Камшицкий полагал, что бомбардировка могла быть вызвана либо арестом депутации, либо промедлением с доставкой провизии. А. П. Платонов, П. П. Гришин и А. Питерский считали, что обстрел был вызван нападением полиции на матросов, возвращавшихся с похорон. А. И. Герасимов соглашался с такой точкой зрения{*20}, но добавлял еще противодействие военных властей снабжению «Потемкина» {208}. [78]

Н. Н. Авдеев склонялся к тому, что причин было три, и объединял версии А. М. Коваленко, А. Н. Матюшенко и К. И. Фельдмана. А. В. Федоров, Н. Заднепровский и Н. Соколов приняли версию К. Орлова о посылке потемкинцами делегации для вручения ультиматума после похорон Г. Н. Вакуленчука. Однако они писали не об аресте делегации, а лишь об отказе командующего принять ультиматум {209}.

Д. Норицын, С. Ф. Найда и Р. М. Мельников считали, что обстрел был вызван известием о скоплении войск в районе театра и дома командующего. М. А. Столяренко и С. А. Томилов в качестве главной причины выдвинули стремление потемкинцев перейти к активным действиям под влиянием известий о расстреле в порту и нападении полиции на матросов {210}.

Наиболее вероятным объяснением причин обстрела, учитывая сообщения источников, представляется следующее: бомбардировка явилась результатом стремления передовой части потемкинцев перейти к активным действиям, отомстить за расстрел в порту, а ее непосредственным поводом стало известие о военном совете и готовности солдат присоединиться к матросам, если снаряды броненосца уничтожат командование гарнизона.

* * *

Итак, утром 16 июня пожар затих, и потемкинцы отправились в порт на разведку. Оказалось, что пожар ликвидировали сами рабочие с помощью пожарных команд и моряков торговых судов. Они спасли от огня и пуль тело Г. Н. Вакуленчука, соорудив вокруг него баррикады из мешков с песком. Матросы доложили о мужестве рабочих на броненосец. Судовая комиссия решила послать делегацию к военным властям с требованием предоставить возможность похоронить Вакуленчука на городском кладбище Одессы.

Трое потемкинцев были отправлены за мясом на городские бойни. В пути они подверглись нападению полиции. Один был убит, остальные арестованы. Известие об этом взволновало и озлобило команду «Потемкина». Однако немедленного возмездия не последовало. Вероятно, потемкинцы хотели сначала завершить дела, связанные с похоронами Вакуленчука.

Около 9 часов делегация с броненосца отправилась к командующему войсками для переговоров о похоронах. Вместе с ней поехал судовой священник «Потемкина» [79] иеромонах Пармен (Пименов), изъявивший желание помочь в организации погребения. Потемкинцы не любили его и называли «отцом Халдеем». Во время событий на Тендре он пытался оказать противодействие восстанию, за что А. Н. Матюшенко разбил ему нос стволом винтовки. Сойдя на берег, священник воспользовался первой возможностью, чтобы скрыться от матросов (впоследствии выяснилось, что он прихватил с собой и шесть рублей из личных денег потемкинца В. П. Кулика, которые тот дал ему на похороны) {211}.

Встретив делегацию, командующий гарнизоном предложил ее членам похоронить Вакуленчука в 2 часа ночи. Матросы, уверенные в своей силе, с негодованием услышали ответ командующего и сочли его наглой дерзостью. Однако вскоре пришло письменное разрешение властей хоронить Вакуленчука в 2 часа дня с отданием его телу воинских почестей. Для сопровождения тела на кладбище разрешалось выслать почетный караул из 12 человек {212}. Тем самым генерал С. В. Каханов признал свое бессилие перед огневой мощью «Потемкина». В 10 часов утра потемкинцы отправили на берег арестованных офицеров броненосца{213}.

А в 12 часов представители буржуазии, опасаясь, что в ответ на расстрел в порту «Потемкин» начнет бомбардировку города, которая принесет им большие убытки, прислали на броненосец депутацию. Ее члены предложили помощь в снабжении углем и провизией. Потемкинцы согласились, но предупредили, что, если заказы не будут выполнены до 19 часов, броненосец начнет обстрел города {214}.

Около 16 часов состоялись похороны Г. Н. Вакуленчука. Во время их соблюдались православные обряды, для чего был приглашен священник Приморской Николаевской церкви. После отпевания в церкви траурная процессия двинулась по улицам Одессы. Как писал участник восстания А. С. Зиновьев, потемкинцы считали, что похороны по религиозному обряду будут способствовать сплочению восставших матросов с широкими массами пролетариата, «среди которых тогда были сильны религиозные предрассудки и многие еще не допускали мысли о похоронах без участия попа» {215}.

Один из очевидцев событий, одесский большевик, [80] в корреспонденции в газету «Пролетарий» так описал похороны Вакуленчука: «Гроб в серебряном катафалке, окруженный 12-ю матросами с попом во главе и хоругвеносцами, двинулся медленно по Преображенской. За гробом шла толпа, постепенно увеличившаяся в конце Преображенской, тысяч в 15. На окраинах присоединилось еще тысяч 5. Балконы были усеяны народом так же, как и прилегавшие улицы. И особенно много было рабочих на окраинах города… Шли стройно, без песен и без знамен…