Чтение онлайн

...22 апреля меня вызвали в Москву, в Ставку Верховного Главно­командования, для обсуждения летне-осенней кампании 1944 года.

Несмотря на то, что действия наших войск в зимне-весеннюю кам­панию заканчивались большими победами, я все же считал, что немецкие войска сами по себе еще имеют все необходимое для веде­ния упорной обороны на советско-германском фронте. Что же касает­ся стратегического искусства их верховного командования и коман­дования группами армий, оно после катастрофы в районе Сталингра­да, особенно после битвы под Курском, резко понизилось. Высшим руководящим кадрам немецких войск в связи с потерей инициативы пришлось иметь дело с новыми факторами и методами оперативно-стратегического руководства войсками, к чему они не были подготов­лены. Столкнувшись с трудностями при вынужденных отходах и при ведении стратегической обороны, командование немецких войск не сумело перестроиться.

Оно плохо учло и то, что Красная Армия, Военно-Воздушный и Военно-Морской Флот как в количественном, так и, особенно, в ка­чественном отношении в целом неизмеримо выросли, а войска и ко­мандные кадры оперативно-стратегического звена в своем искусстве далеко шагнули вперед, закалились в тяжелейших условиях воору­женной борьбы.

В самолете на пути в Москву, изучая последние данные с фронтов, я еще раз пришел к убеждению в правильности решения Ставки от 12 апреля 1944 года, в котором одной из первоочередных задач на ле­то 1944 года ставился разгром группировки немецких войск в Бело­руссии. Предварительно нужно было провести ряд крупных ударов на других направлениях с тем, чтобы оттянуть из района Белоруссии максимум стратегических резервов вражеских войск.

В успехе можно было не сомневаться.

После обсуждения в Ставке плана летней кампании 1944 года и дополнительной работы с Генштабом 28 апреля я возвратился на 1-й Украинский фронт. В начале мая, когда освобождение Крыма подходило к концу, я послал Верховному предложение передать командование 1-м Украинским фронтом И. С. Коневу, чтобы я мог без задержки выехать в Ставку и начать подготовку к операции по осво­бождению Белоруссии.

Верховный согласился, но предупредил, что 1-й Украинский фронт остается у меня подопечным. Вслед за Белорусской операцией будем проводить операцию на участке 1-го Украинского фронта.

Чтобы не задерживаться, я не стал ждать прибытия на фронт И. С. Конева. Поручив начальнику штаба фронта В. Д. Соколовскому передать Ивану Степановичу мои пожелания и соображения о даль­нейших действиях войск фронта, я уехал в Москву.

За время командования 1-м Украинским фронтом я еще ближе изучил руководящие кадры фронта. Хотелось бы особенно отметить офицеров и генералов штаба фронта, которые своей оперативной и общей культурой хорошо помогали командованию в организации наступательных операций. Тыл фронта возглавлял генерал Н. П. Анисимов. В любых, даже самых трудных условиях тыл 1-го Украинского фронта справлялся со своими задачами, и войска были благодарны неутомимым работникам тыла за их отеческую заботу.

 Во второй половине марта 1944 года командующий 1-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Г. К. Жуков приказал 1-й танко­вой армии перегруппироваться в район восточнее Тернополя для про­ведения новой наступательной операции.

С 6 по 15 марта танковая армия совершала ночные марши в дру­гой район. Гусеничную и тяжелую технику перевозили по железной дороге. В новом районе войска танковой армии ремонтировали боевую технику и пополнялись новой.

Когда ударная группировка 1-го Украинского фронта достигла ру­бежа Тернополь — Проскуров, ее встретило здесь организованное сопротивление врага. Между тем оперативно-стратегическая обстанов­ка, сложившаяся на южном крыле советско-германского фронта, тре­бовала как можно быстрее выйти к Карпатам, чтобы разобщить вой­ска противника. Выход к Карпатам позволял левому крылу 1-го Украинского фронта во взаимодействии с частями 2-го Украинского окружить и уничтожить 1-ю немецкую танковую армию восточнее Каменец-Подольска.

Впоследствии плененный гитлеровский генерал, один из руководи­телей вермахта, Иодль показывал: «Мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке фронта, а именно в направлении румынской нефти, поэтому основное число танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий. В это время Гитлер заявил на одном из оперативных совещаний: «Лучше я потеряю белорусские леса, чем румынскую нефть».

Советское Верховное Главнокомандование торопило с проведением Проскуровско-Черновицкой операции. Торопило, чтобы не дать про­тивнику возможности отвести свою 1-ю танковую армию из района Винницы на рубежи Днестра, помешать ему перебросить свои резер­вы с северного крыла на южное.

Ставя задачу 1-й танковой армии, Г. К. Жуков сказал, обращаясь к командарму:

— Имеете шанс отличиться, Катуков. Окажитесь через недельку вот здесь,— он показал на карте.

Задача ставилась такая: во взаимодействии с 60-й армией генерала И. Д. Черняховского сломить сопротивление противника, на третий день операции форсировать Днестр, главными силами овладеть рубе­жом Городенка, Залещики, Окно, а передовым отрядом освободить Черновцы. Справа соседей не было. Слева наступала на Каменец-Подольск 4-я танковая армия Д. Д. Лелюшенко.

1-я танковая армия готовилась к наступлению во все более ухуд­шавшихся погодных условиях. Бурное таяние снегов сочеталось с мокрым снегопадом или холодными дождями. Дороги настолько развезло, что даже танки по ним продвигались с огромным трудом. Что уж говорить об автотранспорте! Он застревал, и люди продвигали его вперед вручную.

На «проталкивание» автотранспорта были брошены саперные части, целые мотострелковые подразделения, гусеничные бронетранс­портеры, танки для буксировки.

Дороги — сплошное месиво грязи. А по обочинам двигается пехота. Солдаты промокли до нитки. Хлещет дождь, шинели, как мокрые губки, на сапогах пудовые комья грязи, а на плечах пулеметы и ми­нометы. И еще время от времени нужно подсобить плечом застрявше­му грузовику.

Но надо идти вперед. Вперед во что бы то ни стало! Потому что наступление должно начаться вовремя, а оно не начнется, если к сроку не выйти на исходный рубеж.

21 марта, после короткой артиллерийской и авиационной подготов­ки, войска ударной группировки фронта возобновили наступление. В первый же день в прорыв были введены 1-я и 4-я танковые армии в полосе наступления 60-й армии И. Д. Черняховского. Танкисты дей­ствовали дерзко, сея панику в тылах врага. Они появлялись неожи­данно, как смерч, сметая гитлеровцев на своем пути. Когда в ночь на 22 марта танки 20-й гвардейской механизированной бригады, кото­рой я в то время командовал, внезапно оказались в Копычинцах, здесь еще стояли немецкие регулировщики и, не разобравшись в об­становке, указывали путь нашим боевым машинам.

Поля боев на всем пространстве наступления были усыпаны трупа­ми вражеских солдат, разбитой боевой техникой противника, брошен­ными повозками, автомашинами с грузом. Мы взяли много пленных, массу трофеев. Управление войсками у противника было полностью дезорганизовано; уклоняясь от одного удара, фашисты тут же попа­дали под другой. Преодолевая трудности из-за вконец размокшей почвы, наши танки преследовали отходящие части противника и гро­мили их на ходу.

«Армия действует хорошо,— поздравлял нас комфронтом Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.— Продолжайте быстрее выполнять поставленную армии задачу. Не позднее 23 марта обязательно выхо­дите в район Езыжаны, Борщев, Скала-Подольская. Не позднее 24 марта выйти на Днестр, с ходу форсировать реку на фронте Устечко, Залещики, исключительно Мельница-Подольская»[Архив МО СССР, ф. 236, оп. 2673, д. 993, л. 888.].