Чтение онлайн

Нам выгодно сейчас с ходу, попутно атаковать с высоты вторую группу и, уйдя в дымку, незаметно подобраться к первой. Наши «яки», окрашенные сверху сизой краской, сольются с сизой дымкой, и для фашистских истребителей, находящихся выше, будут невиди­мыми. А если нет? Тогда истребители противника вообще могут нам отрезать все пути к бомбардировщикам. Успеют ли? Успеют. Только их атака будет спереди, в лоб нам.

Что ж, этой атаки бояться нечего. Она больше нагоняет страху, чем разит огнем. Мы не свернем с курса и не вступим в бой с истребите­лями, пока они не нападут на нас сзади. Для этого им потребуется сделать разворот на 180 градусов. За это время мы должны изловчиться и разбить первую стаю. А как быть с третьей и четвертой? Они минуты через две будут над фронтом. Попробуем использовать все ту же тактику «невидимок». Не удастся — разделимся на две группы и будем действовать по установившимся правилам.

Мигом промелькнули все эти мысли с противоречиями и сомнени­ями. В воздухе — не на земле: здесь все в непрерывном движении и изменении, поэтому первоначально принятые решения постоянно надо уточнять.

Передаю летчикам:

— Атакуем все сразу! Лазарев по правому флангу. Коваленко — по левому. Я бью по ведущему.

— Атакуй первую группу. И немедленно! — скомандовал мне Василяка.

Занятый своими мыслями, я ответил не задумываясь:

— Вас понял...

И только тут дошло до сознания: это же приказ, и он расходится с моим планом боя! Как быть? Мне здесь лучше видна воздушная обстановка, чем ему через густую дымку. Выполнить — значит отка­заться от удара по второй группе, а, минуя ее, идти на первую. Для этого нужно немедленно выходить из пикирования — лишний маневр, потеря времени. К тому же, добираясь до головной группы, мы должны проходить над второй, подставляя беззащитные животы сво­их «яков» под огонь «юнкерсов». Истребители противника нас навер­няка заметят, свяжут боем, и тогда уже труднее будет прорваться к головным «юнкерсам».

Приказ В. С. Василяки явно опоздал. Если бы он передал его, когда у меня еще не созрело решение, я бы мог его выполнить не колеблясь. Как хорошо, что опоздал. На земле все ему объясню. И я, словно ослушавшись приказа, не отвечаю, а выполняю намеченный план боя.

Сверху у «юнкерсов» мощный зенитный огонь стрелков. Однако мы так внезапно свалились на них, что вражеские стрелки, должно быть, даже не успели опомниться. Окатив их огнем, мы скрылись в дымке. Отсюда на фоне чистого неба — прекрасный обзор. Первая стая бом­бардировщиков и их четверка «фоккеров» непосредственного сопро­вождения летит в прежнем порядке. Значит, они еще ничего не заме­тили. А что стало с атакованными «юнкерсами»? Потом разберусь, оглядываться некогда.

Используя скорость, до предела возросшую на пикировании, мы снизу из дымки мгновенно устремились к первой стае «юнкерсов». Их истребители прикрытия нас еще не обнаружили, но уже тревожно засуетились, беспорядочно шныряя по небу.

— Атакуем в прежнем порядке! — командую по радио.

Мы под строем «юнкерсов». Они идут крыло в крыло и кажутся серой глыбой металла, размалеванного черными крестами. Неубирающиеся шасси торчат, как лапы хищных птиц, готовых схватить тебя. Однако мы эти самолеты врага «любим»: у бомбардировщиков снизу плохой обзор, и горят они великолепно.

Сейчас «лапотники» в наших прицелах. И не шелохнутся. Значит, не подозревают опасности.

Мощная огневая струя снарядов и пуль, точно раскаленное копье, врезалась в ведущего «юнкерса». Из его чрева тут же брызнул огонь. Зная, что от бомбардировщика могут полететь обломки и накрыть меня, быстро отскакиваю, о чем предупреждаю и своего ведомого. Предупреждение излишне: И. Хохлов уже рядом. К нам пристраива­ются А. Коваленко с Н. Султановым, приближается и пара С. Лаза­рева. И по-прежнему нас не трогают вражеские истребители. Они в смятении кружатся впереди, очевидно все еще не поняв, кто же бьет их подзащитных.

Переднюю волну «юнкерсов» ошеломила наша атака. Потеряв строй, они торопятся освободиться от бомб и разворачиваются назад. «Юнкерсы» горят, неподалеку висят парашютисты. Кажется, все небо заполнено спешащими на запад «лапотниками».

Видимость по горизонту и вниз очень плохая. Пары Коваленко и Лазарева, чтобы не потерять меня, летят ниже. Мы все готовы к новой атаке, но вот беда: не видно второй волны «юнкерсов», а она где-то рядом. Наугад разворачиваемся. А если разойдемся? Нет. Это­го нельзя допустить. Нужно подняться выше дымки и взглянуть, где же «юнкерсы»? Однако это опасно: привлечем на себя истребителей противника, и тогда они свяжут нам руки. Но и другого выхода нет. Прыжок к синеве — и тут сверху посыпались «фоккеры». Ин­стинкт самосохранения чуть было не толкнул меня скрыться в дым­ке, но сдержался. «Юнкерсы» оказались совсем рядом, а над ними — четверка «мессершмиттов». Теперь боя с истребителями противника не избежать. Однако всем нам переключиться на «мессеров» нельзя.

— Сережа! Возьми на себя истребителей, а мы с Коваленко — «ла­потников»,— передаю Лазареву, и снова четверкой уходим в дымку.

Нелегко будет Лазареву с напарником отвлечь от нас «фоккеров» и «мессершмиттов». Да и нашей четверке теперь уже не так просто снова стать «невидимками»! Надежда на сизую окраску «яков»... Не поможет — пробьемся к «юнкерсам» силой.

Лазарев и Руденко разворотом на юг оторвались от нас и пошли вверх, как бы подставляя себя на съедение противнику. «Фоккеры» клюнули на приманку и кинулись за ними. Нам-то этого и надо. Молодец, Сережа! Ловко купил тупоносых, а от «мессершмиттов» мы и сами отобьемся.

Сквозь дымку я уже вижу обе стаи «юнкерсов». Хотя и идут на­встречу в прежнем порядке, однако их строй не такой плотный и спокойный, какой был у первых двух стай. Очевидно, знают о судьбе своего первого эшелона и встревожены. Неожиданно для нас «мессершмитты» тоже отвернулись от «юнкерсов» и помчались в сто­рону, куда ушел Лазарев. Наверно, заметили бой «фоккеров» с «яка­ми» и хотят помочь своим поскорее расправиться с парой Лазарева. Какое благородство! Лучшего для нас и желать не надо. Теперь бом­бардировщики совсем без охраны, но только на короткое время — вражеские истребители поймут свою ошибку и возвратятся для защи­ты бомбардировщиков. А их — две группы. Теперь последовательно бить их четверкой у нас нет времени. Разделимся попарно? Конечно. Коваленко разобьет заднюю группу, а мы — переднюю. А если не успеет? Должен! И я, разворачиваясь для удара, уверенно передаю:

— Коваленко, бей задних «лапотников», мы с Хохловым — пере­дних!

На встречных курсах сближение происходит быстро. Я чуть опоздал с разворотом и могу неудачно занять позицию для атаки, поэтому резко кручу машину, чтобы оказаться под первой группой бомбарди­ровщиков. От перегрузки тускнеет солнце. Перестарался. Медлить, однако, нельзя. Разворачиваюсь по интуиции, не видя ничего. Опаса­ясь столкновения с «юнкерсами», проваливаюсь вниз и выхожу из разворота. В глазах снова свет. «Юнкерсы» надо мной. Удачно. И по­ка не мешают фашистские истребители!

— Я бью левое крыло, Хохлов — правое!

Близко и вторая стая. Сейчас ее пушки смотрят на нас. А на этих «юнкерсах» могут быть 37-миллиметровые пушки. Вся надежда на Коваленко. Он с Султановым должен отвлечь от нас бомбардировщи­ков. Ловлю в прицел заднего «лапотника»: он ближе всех, но болта­ется, как бревно на воде во время шторма. Не могу его поймать. От огня Хохлова «юнкерс» уже опрокидывается вниз. Меня осеняет мысль — стрелять по всему крылу: оно как раз в створе прицела. Мой огонь кого-нибудь да и подкосит. Одна длинная очередь, вторая, третья... и закоптил еще один «лапотник». Сразить следующего? Нет, нужно поберечь боеприпасы для боя с истребителями. Да и сзади по нас могут ударить пушки с «юнкерсов». Надо оглянуться. В этот момент вижу, как один горящий бомбардировщик, очевидно из перво­го разбитого эшелона, точно комета с длинным хвостом, мчится в лоб стае «юнкерсов». Они, уже потрепанные нами, опасаясь столкнуться со своим же самолетом, шарахнулись врассыпную. Вот здорово, сами себя разгоняют.

Сзади нас от ударов Коваленко с Султановым «юнкерсы» тоже раз­ворачиваются к себе в тыл. Хорошо! Полный успех. За какие-то две минуты мы сумели отразить налет целой армады. Впрочем, послед­няя группа еще не сбросила бомб и может возвратиться. Не дадим! Сейчас выдался момент помочь Коваленко. Однако «мессеры», поняв свой промах, уже спешат сюда. Лучшая помощь Коваленко — защи­та от «мессершмиттов». И мы с Хохловым, набирая высоту, идем навстречу врагу.

Лобовая атака? Она сейчас выгодна «мессерам». Мы удаляемся от Коваленко, а «мессеры» летят прямо на него. Нет, так не пойдет! Демонстрируя, что не выдержали лобовой атаки, мы сворачиваем, показывая «мессершмиттам» свои хвосты...