Чтение онлайн

В поисках укромной норы или дупла Дыболь вышел на опушку леса и убедился, что все это время он лишь кружил на небольшом пятачке. Слева над полем возвышалась злосчастная башня, рядом с которой Феофан назначил ему встречу, а дальше медленно погружался в вечерние сумерки ненавистный город динозавров.

– Хватит!
– держась за березу, сквозь зубы проговорил Саша.
– Больше не могу.

КАМЛАНИЕ

Дождавшись, когда последние теплые краски закаты растворились в чернильной мгле, Дыболь двинулся в сторону башни. В темноте он не осторожничал, тем более, что противоположный край картофельного поля был слабо, но освещен уличными фонарями, а значит ни одно чудовище не ускользнуло бы от его рыскающего взгляда.

Феофана у башни ещё не было. Усевшись на землю, Саша прислонился спиной к прохладным кирпичам и почти сразу уснул. Но беспокойный сон его продлился недолго. Дыболю даже показалось, что он только успел прикрыть глаза, как его потрясли за плечо.

Встрепенувшись, Саша с воплем вскочил на ноги, но Феофан его сразу же успокоил:

– Тихо-тихо-тихо. Свои.

– Я уж думал, ты не придешь, - первое, что пришло ему в голову, автоматически соврал Дыболь, хотя подобное сомнение на протяжении всего дня ни разу не посетило его.

– Как же не приду, когда уже пришел, - задиристо ответил Феофан.
– Ты меня ещё не знаешь. Вот, знакомься - Агриппа. Тот самый третий, о котором я тебе говорил. Ну теперь мы им устроим.

Из-за спины Феофана выплыла черная тень маленького роста, но с большой головой, размеры которой очевидно увеличивала дикая прическа. В темноте лица Агриппы не было видно, но протянутую руку Саша сумел разглядеть и поспешил пожать её. Только сейчас он заметил, что небо заволокло низкими облаками, исчезли луна и звезды, и человека трудно было разглядеть даже в метре от себя.

Дыболь и с самого начала не верил, что какими-то заклинаниями можно рассеять этот чудовищный морок, а когда дошло до дела, он и вовсе раскис.

– И что, ты сейчас поколдуешь, и мы окажемся дома?
– с сомнением спросил он.

– Не я, а мы, - строго ответил Феофан.
– И не поколдую, а совершу обряд изгнания бесов с нашей русской земли. Потерпи, сам увидишь. Осталось дождаться полночи. Часа полтора у нас ещё есть. Отсидимся здесь.

– Я есть хочу, - тихо проговорил Саша.
– Сутки ничего не было во рту. Может у тебя есть что-нибудь с собой?

– Откуда?
– удивился Феофан.
– Потерпи, немного осталось. Дома поешь.

Дыболь снова уселся на свое место, к нагретым спиной кирпичам, и Феофан с Агриппой тут же последовали его примеру.

– Ты-то как связался с Джином?
– поинтересовался Феофан.

– Да, - махнул рукой САша.
– Это неинтересно. Лучше расскажи, как ты сюда попал.

О!
– даже не воскликнул, а простонал Феофан.
– Это целая история. Затем он помолчал и наконец проговорил: - Ладно, все равно ждать полуночи. Слушай. Это очень поучительная история.

ИСТОРИЯ ФЕОФАНА

– В том мире я был писателем. Извел, наверное, пол тонны бумаги, и один мой рассказ даже был опубликован в патриотической газете. Я купил пятьсот экземпляров своего рассказа, застелил полы комнаты и целый час танцевал на нем. Я был счастлив и полон надежд. Передо мной рисовались такие перспективы, что стыдно рассказывать. Понятно какие: слава, гонорары, литературные премии, выступления по телевизору, - Феофан тяжело вздохнул и посмотрел на небо.

– Я дарил газету с рассказом всем родственникам, знакомым и даже незнакомым людям. "Вот, - говорил я, - здесь мой последний рассказ." Люди читали мое сочинение, и в этот момент в глазах у них я читал уважение и даже восхищение. Правда, дальше первого опубликованного рассказа дело не пошло. Мои романы и повести отказывались печатать. Рукописи возвращали со словами: "Интересно, но слишком претенциозно". Я несколько раз пытался выяснить, что они имеют в виду. Но так и не смог, - демонстрируя свою беспомощность, развел руками Феофан.

Весь этот литературный угар длился около десяти лет. И однажды чаша моего терпения переполнилась - я решил сжечь свои рукописи. И, представь себе, сжег. Когда в кухонной раковине палил свои опусы, я все ждал: вот сейчас позвонят в дверь, я открою, и в квартиру вбежит моя любовница Клара! Она кинется к горящим рукописям, потушит огонь и прижмет к груди стопку обгоревших по краям листов! Но я напрасно ждал, - упавшим голосом продолжал Феофан.
– Она не пришла, а мои романы сгорели.

Вечером я позвонил Кларе и рассказал о том, что я сжег рукописи. Прихлебывая в трубку чай, она ответила: "Ну и правильно. Похоже, ты становишься настоящим мужчиной. Ночью надо спать, а не выдумывать глупые истории." В сердцах я наговорил ей грубостей, сказал, что она дура и мещанка и интересуется только тряпьем да мужиками. Клара обиделась на дуру или на мещанку и бросила трубку. Больше я ей не звонил.

Через месяц я сошелся с одной симпатичной редакторшей из газеты, где был опубликован мой рассказ. Я посвящал ей стихи, опять начал писать прозу. Но как-то в компании каких-то бородатых подонков она напилась и при всех сказала, что я пишу говно, а не стихи, и вообще, что я придурок! Ну хорошо, - с возмущением воскликнул Феофан и даже поднялся со своего места.
– Пусть ей не нравятся мои стихи!
– заорал он.
– Но я же посвящал их ей! Разве можно быть такой неблагодарной?! В общем, я сказал всем, что о них думаю и удалился! В этот вечер я во-второй раз уничтожил все, что написал, а заодно спалил и вторые экземпляры тех романов, которые сжег в первый раз. И опять, стоя над раковиной, я ждал, что вот сейчас позвонят в дверь, и войдет она! Кто - она - я не знал!

Феофан выдержал трагическую гамлетовскую паузу и только затем тихим голосом продолжил:

– Всю зиму я безвылазно просидел дома. Ни с кем не общался и никому не звонил. Я много читал, изучал особенности построения романа, записывал свои мысли... А весной вдруг почувствовал какое-то необыкновенное волнение в груди.

– Понятно, весна.., - участливо вставил Саша.

– Дослушай!
– довольно грубо оборвал его Феофан.
– Так вот, как-то в воскресенье я вышел на улицу, купил букет желтых мимоз и пошел гулять. Я чувствовал, что именно в этот день должно произойти нечто очнь важное для меня. Весь день я бродил по улицам, приглядываясь к красивым женщинам, и каждый раз мне казалось, что эта последняя - она и есть. И каждый раз я обманывался. Я часто ронял на асфальт цветы, чтобы моя избранница увидела этот тайный знак... И веришь?!
– вдруг заорал Феофан. От неожиданности Дыболь вздрогнул, а рассказчик, грозя кулаками небу, на той же ноте закончил фразу: - Ни одна падла не подняла букет! Все они уходили! В лучшем случае оглядывали меня с ног до головы, да при этом ещё и улыбались! И тогда я понял, что нет в жизни счастья! Что искусство не отражает действительности! Это всего лишь учебные муляжи для начинающих жить, наподобии резиновых задниц в медицинском училище, на которых студенты учатся делать уколы!

Это открытие повергло меня в такое уныние, - перейдя на шепот, продолжил Феофан, и Дыболь сообразил, что конец истории не за горами.
– Что я решил напиться. На последние деньги я купил бутылку джина...

– И оказался здесь, - закончил за него Саша.

– Да, оказался здесь, - обессиленно опустив руки, ответил Феофан, но затем неожиданно бодро, командным тоном проговорил: - Ладно, хватит болтать, давайте перебираться в лес. Здесь оставаться опасно.
– Феофан вдруг хихикнул, и от его смешка у Дыболя по спине пробежали мурашки.
– По дороге мы с Агрипой побили в трех забегаловках витрины, - радостно пояснил экзорцист.

ПЕРЕД ИЗГНАНИЕМ БЕСОВ С ЗЕМЛИ РУССКОЙ

Как когда-то с чувством выразился отец теории относительности Энштейн: "Самое непостижимое свойство Вселенной - это то, что она постижима." Правда, как показывает жизнь, далеко не всем это кажется таким удивительным.

Выглянув из-за башни, Феофан сообщил, что можно идти, и маленькая группа быстрым шагом направилась к лесу.

– Агриппа как раз тот человек, который нам нужен, - на ходу стал объяснять Феофан.
– Он ученый, живет в городской канализации. Большой специалист в астрофизике.