Чтение онлайн

Едущий впереди Илья чуть притормозил, и они поравнялись.

– Что загрустил?
– поинтересовался Бромберг.

– Мысли разные... так сказать.

– Мысли? Разные? Нет, разные сейчас не годятся. Нужна одна - как бы нам удачнее провести лекцию в ближайшем селе. А то, увы, казна пустеет. И вообще, Плющ, вы задумывались над главным вопросом?

– Каким еще?
– удивился Жора.

– Вот мы доказали, что без копейки в кармане можно достать велосипеды, что, проявив настойчивость, можно получить официальные документы и организовать небывалое путешествие. Осталось самое главное - доказать, что на этих машинах, - Илья хлопнул ладонью по раме велосипеда, - возможно совершить само путешествие. А как лучше это сделать, я пока не знаю. Мы проехали лишь сотую часть пути, а посмотри на мои ладони - они все в кровавых мозолях. На ногах потертости, суставы ноют, болят плечи. Нет, чего-то мы не додумали... Всего меня отчего-то трясет, а желудок трепыхается, словно подвешен на веревочках.

– Эй, вы там!
– донесся до ушей говорящих голос уехавшего далеко вперед Королева, - Чего на месте стоите? Время не ждет.

– Увы, он прав, наш командор, время не ждет, Жора. Нажмем на свои больные мозоли.

Александр все чаще вел пробег. Жорж что-то хандрил последнее время, Илья сдавал физически. И это больше всего расстраивало Королева. Конечно, в спортивной подготовке они допустили просчет. По учреждениям бегали, а о тренировке забывали. Смешно сказать, два месяца до старта они вообще не садились в седло! Как-то по-мальчишески все получилось... Теперь ясно, что в график они не укладываются. В день проезжают едва шестьдесят километров. Осень придется встречать где-то в Сибири, а у них нет теплых вещей. Или вот какую глупость допустили: чтобы облегчить машины, сняли тормоза. И теперь тормозят подошвами ботинок о шины. Обувь горит, да и ненадежен такой стопер. На равнине сходило, а в горах?

Приближение Урала уже чувствовалось. Дорога все чаще горбилась. Поля сжимались в складки. Вот и сейчас впереди виднелся затяжной подъем. На вершине его курилось уютным дымком село...

Остановились возле первого дома. Благо во дворе за забором виднелся журавль колодца, а в горле пересохло. Илья сунулся в калитку. И нос к носу столкнулся с маленькой, согбенной старушенцией. Та, увидев полуголого мужчину, в страхе отступила назад и осенила Бромберга крестом.

– Сгинь, сгинь, нечистый...

– Это правильно, бабушка, нечистый я, грязный, дороги у вас чересчур пыльны. Да и солнце печет... пить хочется...

Заслышав русскую речь, бабка успокоилась, но пошла не к колодцу, а на улицу, явно желая посмотреть, что за люди такие прибыли. Увидев еще двоих молодцов в такой же одежде, что и первый, она истово перекрестилась.

– И что ж это вы, бессовестные, нагишом ходите? Аль кто обобрал вас?

– Да нет, бабушка. Никто нас не трогал, - вступил в разговор Александр.
– Просто мы путешествуем, вот на этих машинах... А чтобы удобнее было, разделись.

– Нешто удобно вот так, нагишом, выхаживать?
– опять заворковала старуха.
– Да еще такими?

Она только, сейчас обратила внимание на загар Александра.

– Пошто это ты азиатом закоптился? Да и он тоже?
– старуха указала на Илью, который вновь пытался проникнуть во двор.
– Стой, негодник, не марай двор. Коли пить хочется, пусть вон энтот идет.
– Старуха указала на Плюща. Рыжий ленинградец упорно противостоял солнечным лучам, краснел как рак, но сохранял первородную белизну.

– Вот любо-дорого посмотреть, беленький, на человека похож. А вы черти чумазые.

Плющ пошел за водой. Знакомство с селом состоялось, На всякий случай путешественники решили натянуть на себя рубахи. Зачем людей, дразнить? Тем более народу на улицах собралось много - базарный день! Ехали медленно, боясь налететь на какого-нибудь зеваку. Весь путь по селу усиленно комментировался.

– Артисты, видать, едут, - с видом знатока произнес толстомордый парень в ярко-красной расшитой косоворотке.
– Сегодня в клуб пойдем.

Стоявший рядом старик с окладистой старообрядческой бородой буркнул:

– Не артисты - антихристы.

– Брось, Кузьмич, - осадил его худой мужичонка в лаптях.
– На Волге я видал энтих. Циркачи точно будут...

Ребята привыкли к подобным репликам и не обращали на них внимания. Королев давал вполголоса распоряжения:

– Ты, Илья, гони к клубу. Договорись с заведующим о лекции, подготовь объявление. Билет - пятак. Мы с Жорой за хлебом заедем. А то живот уже подводит.

– Мудрое решение, так сказать, - поддержал Плющ. Едва Александр с напарником подъехали к ларьку, как вокруг них кольцом сомкнулась толпа. Люди молча сверлили взглядами неожиданных визитеров. Суровые лица мужиков не предвещали ничего доброго. Кто-то из задних рядов мрачно произнес:

– Надо бы милиционера кликнуть.

Послали за милиционером.

Сойдясь спинами, ребята выставили перед собой, как щиты, машины. Такой агрессивный прием они встретили впервые. На душе стало тоскливо. А из раскрытых окон ларька исходил одурманивающий аромат свежевыпеченного хлеба.

Милиционер с трудом пробился сквозь толпу. Подошел к велосипедистам, кашлянул для солидности и попросил документы. Множество бумаг с гербовыми печатями произвели на него необычайное впечатление. Представитель власти почувствовал глубочайшее уважение к людям, облеченным столь высокими полномочиями. Он взял под козырек и вежливо произнес:

– Милости просим в наши края.
– А затем обернувшись к мужикам, строго проговорил: - Ну чего не видели? Расходись!

Толпа сдавалась нехотя.

– Расходись, расходись, - бурчали под нос селяне, - а того не видит, что порядочные люди в таком виде на честном народе не появятся.

* * *

Бывают люди, рожденные для добра. В голодную пору они поделят с тобой краюху хлеба, приютят в ненастный день, придут на помощь - лишь намекни. Из такой породы оказался и Гордей Фомин, бывший чапаевец, ныне сельский милиционер. Как только поредела толпа, он потащил велосипедистов к себе.

– - Изба, правда, не велика, но коли потесниться, место найдется. А то, виданное ли дело, сколько верст отмахали! Небось гудят ноги-то?

– - Есть малость, - ответил, улыбнувшись, Александр. Ему сразу понравился этот симпатичный долговязый человек в серой солдатской шинели.

Пока шли к дому, Фомин расспрашивал о путешествии, и все больше поражался дерзкому замыслу спортсменов.

Он покачивал головой и бесконечно повторял: "Скажите на милость, что же это будет?"

Двор Фомина не отличался размерами: шагов двадцать в любую сторону. Изба рубленая, прокопченная временем. К ней притулилось небольшое ветхое строение, то ли сарай, то ли хлев - не поймешь. Именно к нему и направился Гордей.

– Здесь ранее коровенка стояла. Но сейчас чисто. Скотину не держу из принципа.
– Фомин вопросительно посмотрел на гостей, - дескать, поняли или нет, о чем речь. Но так и не угадав ответа по лицам путешественников, добавил: - Против собственности я...

– А-а...
– протянул Плющ.

– Вот те и а...
– передразнил Гордей.
– Вобчем сараюшка чистый, можно ваши лисопеды поставить. А самих милости прошу - в горницу.

В доме царствовала тишина. Жена Фомина, как он объяснил, с утра снарядилась на базар. А дети? Кто знает, где могут быть дети в погожий июльский день...