Чтение онлайн

Своим влиянием на народ могущественную поддержку оказывало им православное духовенство. Гарантией преемственности цели и неуклонного ее преследования, таким образом, послужили два важнейших элемента человеческой жизни: вероисповедание и народность.

Затем правительство наблюдает, чтобы органы исполнения основной цели не противоречили, а напротив, во всем ей соответствовали. Иностранцы и инородцы допустимы лишь при условии, если собственные их воззрения с целями и намерениями государства не расходятся слишком резко. Так, во время борьбы России с Наполеоном I немецкие и английские выходцы были чрезвычайно полезны, но не те же лица на Ближнем Востоке, где интересы их наций с русскими не совпадают, естественно, оказались бы не у места. Бюрократия, которая в исполнителях видит не людей, а чиновников, с этой истиной не соглашается и, в подтверждение своего взгляда ссылается на присягу и долг службы. В политической борьбе бывают минуты, когда пассивной исполнительности не достаточно, а требуются личная инициатива и подъем духа. Возможно ли, однако, рассчитывать на проявление подобных качеств у людей, которые по своему происхождению и культуре стоят на точке зрения совершенно другой?

После вопроса организации внутренней государство приступает к подготовке внешней. Между державами оно различает такие, интересы которых с его собственными сходятся. С ними оно приходит к соглашению и заключает союзы. Предметами уговора служат сначала предстоящие военные действия и потом, в предположении победы, раздел неприятельских земель. Союзы могут быть не только наступательные, но и оборонительные. Если же объект политики составляет не суша, а море (например, государство желает воспрепятствовать другому захватить главенство на море), тогда оно ищет себе союзника, заинтересованного в том же и обладающего флотом.

Во все времена в политических комбинациях соображения экономические пользовались огромным значением. Но до сих пор они входили в сферу вопросов территориальных и, если не считать не понятой современниками попытки Наполеона I с континентальной системой, в качестве самостоятельных понятий на первый план не выступали. Дело в том, что денежное хозяйство и его атрибуты — банки, задолженность, синдикаты и пр. — суть явления совершенно новые. Со стороны государств-кредиторов были попытки совместного действия, например, объединение турецкого долга, экзекуция над неаккуратной должницей — Венесуэлой и пр. Протянуть друг другу руку государства-дебиторы не в состоянии уже в силу финансовой их зависимости. Дабы кредиторы не прекращали давать взаймы, государства эти стараются их уверить, что государственный долг есть вопрос народной чести, а потому, какой бы оборот ни приняли вопросы войны и политики, платежи по обязательствам приостановлены не будут.

Подготовка внутренняя. Говорить о бесповоротности внешней политики России, допытываться у правительства, проникнулось ли оно сознанием важности цели и т. п., уже потому бесполезно, что не только цель не поставлена, но, как это ни покажется странным, ее вовсе и не существует… Спросите министра иностранных дел: в чем заключается возложенная на него задача? Не обинуясь, он вам ответит: стараться упрочить установленные трактатами права России и русскоподданных. Члену совета государственной обороны предложите вопрос: в основе деятельности совета лежит ли какая-нибудь идея, или границы вооружаются и крепости строятся по шаблону, без определенной цели? В недоумении посмотрит на вас стратег и, подумав немного, скажет: политика — дело не наше, а Министерства иностранных дел.

— Ну что же, обратились вы к нему за указаниями?

— Нет, не обращались.

И вправду, беспокоить дипломатическое ведомство было бы трудом напрасным: указаний оно не дало бы, а разве отписалось бы. Точка зрения его исключительно бюрократическая, и дальше отправления текущих дел горизонт его не простирается.

Канцелярия военного могущества и экономическая самобытность! Что же наше правительство, для внешней политики признает ли оно эту формулу или ее отвергает? Бюрократия живет сегодняшним днем, и бросать нескромно взоры в будущее она не любит. Себя она успокаивает тем, что и стратегическая концентрация, и экономическая самобытность придут своим путем. Насиловать события значит только задерживать их естественное развитие. Народонаселение России увеличивается ежегодно. С ним вместе растут военные и экономические силы Империи. Задача внешней политики сводится к выигрышу времени и поддержанию status quo.

Если сравнивать Россию современную с Россией двести-триста лет тому назад, без сомнения, окажется, что она стала несравненно могущественнее. Другое дело, если мы сопоставим обе эпохи в отношении тех задач, которые на каждую из них возложила история. Тогда вывод получится противоположный.

Свою историческую миссию — объединить Русь и пробиться к морю — Россия московского периода и первой половины петербургского выполнила блистательно. В войнах с соседями на ее стороне было преимущество кратчайших внутренних линий. Только на западе стратегическая ее граница требовала усиленной защиты. С востока и на юге она соприкасалась с местностью, населенной полудикими племенами и, вследствие этого, в известной степени была безопасна. Основанием народного хозяйства служила самодельщина. Продукты земледелия потреблялись на месте. Задолженности Россия того времени не знала. Балансы, торговый и расчетный, у нее могли быть только активными.

Современная Россия достигла поворотной точки, а затем начинается уже ее перигей. Ряд неудачных войн — крымская, турецкая, японская — суть тревожные признаки слабости государственного организма. Держава, главенствующая на море, — Англия нашим попыткам создания флота и экономической самобытности препятствует всеми от нее зависящими способами.

Выгодами кратчайшего расстояния и быстрейшего передвижения войск располагаем не мы, а наши противники: англичане, немцы, японцы. Зависимость от финансового мира не позволяет нам развить у себя кредит внутренний, а через это земледелие остается без оборотных средств. Плохое состояние сельского хозяйства приводит к тому, что в многоземельной России земли не хватает и обнаруживается земельный голод. Собирание податей, но не на нужды государства, а на уплату процентов по внешним обязательствам, колеблет авторитет правительственной власти, ибо по отношению к населению правительство становится как бы судебным приставом международного капитала. В своей речи перед Государственною Думою по поводу заключенных им с Англией и Японией конвенций министр иностранных дел господин Извольский с гордостью произнес: «Теперь мы у себя дома». Но обладает ли этот дом качествами, присущими жилому помещению? Имеются ли достаточные средства, чтобы платить за его содержание, производить ремонт, а когда количество жильцов возрастает и станет тесно — сделать соответствующую пристройку? В противном случае, его обитатели вынуждены будут, с родным гнездом распростившись, взяв посох в руки, пойти по миру.

«Время работает в нашу пользу». Всего скорее достигнет Россия своей цели, если будет сидеть смирно и выжидать. Рассуждение это, которым бюрократия привыкла оправдывать свое бездействие, к сожалению, ошибочно в самом корне. С увеличением судового тоннажа соответственно понизились морские фрахты. В результате транзит морской взял верх над сухопутным. Наша попытка посредством сибирской магистрали оттянуть к себе часть транзитного движения окончилась полной неудачей. Перед Россией другие державы имеют преимущество ранее накопленного капитала и местоположения более центрального. Мировая конъюнктура складывается против России. А если так, что же Россия выигрывает, стоя неподвижно и выжидая? В конце концов, должна она будет прийти к заключению, что одно лишь у нее спасение — бросить на весы людской материал, тем более что ни прокормить его, ни удержать в повиновении все равно она не в состоянии.

Итак, с целью добиться в желательном смысле изменения мировой конъюнктуры России предстоит вступить в борьбу. По сие время в России господствовала Самодержавная форма правления. Разнородные интересы различных слоев и видов населения крепкой рукой Самодержавная власть смиряла и подводила под общий знаменатель государственной пользы. Что же препятствует русским людям и теперь, сплотившись вокруг Царя, отстаивать себе место под солнцем? Трагизм положения в том и заключается, что никакой борьбы правительство не признает, а напротив, всецело стоит на почве компромисса. Перед напором международного капитала шаг за шагом оно отступает и передает неприятелю позицию за позициею. Берлинский трактат, Гаагская конференция, золотая валюта, политика Дальнего Востока — таковы этапы этого отступления. В довершение всего 17 октября 1905 года был принесен в жертву главный устой российской государственности — историческое Самодержавие.

В России треть населения — инородцы. Отсюда и третья часть народного представительства принадлежит им по праву. От них уже будет зависеть, протянув руку пролетариату и радикальной интеллигенции, приобрести в Государственной Думе большинство. Введению и упрочению в России парламентаризма обстоятельство это составляет препятствие органическое и неустранимое. Политические права, раз их нельзя предоставить всем во имя гражданского равноправия, самое лучшее, казалось бы, не давать никому. Правительство решило вопрос иначе. Законом 3 июня 1907 года избирательные права инородцев и пролетариата в значительной степени урезаны. С подобными ограничениями, можно сказать с уверенностью, окраины и пролетариат не примирятся никогда. Под зданием государства, сплоченные чувством общей обиды, отныне образуют они постоянно готовый взорваться пороховой погреб.

Самодержавная форма правления нисколько не исключает и соучастия общественных сил. В историческом представлении русского человека Царь и народ — одно неразрывное целое. Поэтому задача народных избранников — Царскую власть не ограничивать, а наоборот, стараться ее пополнить и возвысить. Выборы производить следует, но не по районам, как это теперь происходит, а по классам населения и роду занятий. Тогда на первый план выдвинулись бы интересы народнохозяйственные и практические. Опасность столкновения Думы с народною властью, таким образом, была бы устранена, и в то же время проявления сепаратизма не могли бы иметь места.