Чтение онлайн

Вызываю для опознания местности представителя разведотдела и норвежца. Старик сразу узнает родной край, улыбается, кивает головой и что-то говорит лейтенанту. Тот перевел:

— Он подтверждает, что это именно та бухта, где мы должны встретиться с его товарищами. А вот и пристань, от которой отойдет шлюпка.

В такой ситуации держать лишних людей на мостике нельзя, и они спускаются вниз.

— Подать условный сигнал!

Сигнальщик энергично работает рычагом ратьера, и в темноту узкой полосой света несется сочетание вспышек — точки, тире…

Наступает волнующий момент. Кто там, на берегу? Друзья или злобный враг? Вспоминается разговор с Виктором Хрулевым, командиром «малютки». Его лодка подошла к вражескому берегу, чтобы принять разведчиков, выполнивших боевое задание. Был подан условный сигнал. А вместо ответа по лодке ударили гитлеровцы — зацокали пули, загудели артснаряды. Корабли противника пытались запереть лодку в заливе и уничтожить. С трудом подводники вырвались из расставленной ловушки и вернулись в базу.

Мы ждем ответа на сигнал. А ответа нет — ни хорошего, ни плохого. Проходит час… Удерживать лодку становится все труднее. Ее сносит ветром и приливным течением. Приходится почти беспрерывно подрабатывать машинами.

Проходит еще час. Увы, на свои запросы мы так и не получаем отзыва. Русская пословица гласит: «Ждать да догонять хуже нет». Не знаю, как в отношении «догонять», но «ждать» действительно тяжело. В этом мы теперь воочию убеждаемся. Достается всем членам экипажа, в том числе и сигнальщикам, ведущим круговое наблюдение. Их напряжение — и физическое и моральное — на пределе.

— Товарищ капитан третьего ранга, — слышу я шепот Мазурова, — какие-то «глаза» смотрят на нас с берега!

Ну, думаю, неужели сигнальщику начинает уже казаться?

— Посмотрите чуть правее, — уточняет он. — Вон там…

И мне вначале кажется странным: по заснеженной равнине двигаются две лиловые точки. Они чуть подмигивают, временами исчезают, но явно приближаются к нам.

— Эх, морячки! Забыли сухопутье. Солдат сразу догадался бы… Это же автомобиль с затемненными фарами.

Машина тем временем выезжает к бухте и несется вдоль берега. Молча следим за ней, готовые ко всему. Но вот наконец она исчезает.

— Стоило фрицам остановиться на перекур, и они заметили бы нас, — говорит, с облегчением вздыхая, старпом Редькин.

— Господам офицерам не до наблюдения: спешат на встречу Нового года, — добавляет Ямщиков.

Становится совсем светло — в небе заполыхало северное сияние. Наше пребывание в бухте теперь связано с риском. Но что делать — задание есть задание. Стою на мостике. Реглан на рыбьем меху — холод пронизывает насквозь. Душит кашель…

Близится полночь. На мостике появляется Новиков.

— Вы поздравите экипаж с Новым годом или это сделать мне?

Но я не могу оставить мостик. Условливаемся: Новиков пройдет по отсекам, поздравит экипаж, а потом вместе сделаем обход корабля.

…Второй час ночи. Люди по-прежнему — пятый час — стоят на своих постах по боевой тревоге. А партизан нет.

Становится очевидным — по какой-то причине они не смогли прийти. Время разумного риска, без которого не обойдешься на войне, давно кончилось — наше пребывание в бухте теперь уже ничем не оправдывается.

Команда, как я считал, крайне нуждалась в отдыхе. Штормовые дни, минная постановка, томительное ожидание партизан — все это вымотало людей. Решаю: лечь на грунт, дать возможность экипажу подкрепить свои силы в спокойной обстановке. Ведь наступил Новый год.

Отдаю команды, и лодка выходит из тесного закутка, погружается. Маневр покладки на грунт не занимает много времени, и корпус мягко, без толчков, касается дна (теперь-то мы знаем, где кораллы и где песок).

Старпом Редькин собрал в кают-компании командиров:

— Для отдыха отпущен один час — ни минуты больше, ни минуты меньше. По случаю Нового года, — продолжает Григорий Семенович, — в отсеках накрыть столы. Помните: команде надо подкрепиться и спокойно отдохнуть. А глоток живительной влаги — пятьдесят граммов портвейна — пусть будет символическим. Сами понимаете — лодка в походе.

Одеться бы поприличнее. Но в каюте на вешалке обнаруживаю лишь китель. Облачаюсь в него. На мне теплые стеганые штаны и грубые, побелевшие от морской воды сапоги. Сокрушенно вздыхаю: если бы и нашлась экипировка, все равно нет времени переодеваться.

В открытых дверях появляется высокая фигура краснофлотца. Это старший торпедист Александр Доможирский. Его глаза сияют, на лице хитринка. Лихо козырнув, Доможирский начинает с официального «разрешите обратиться», потом весело, с каким-то интригующим намеком заканчивает:

— «Салон» носовых отсеков приглашает вас на встречу Нового года.

— Спасибо. Сейчас приду.

Доможирский так же мгновенно исчез, как и появился. На этот раз не сказав официального «разрешите». А торпедист Александр отличный и в боевое дело рвется: переживает за своих родных на Украине… Впрочем, это не мешает ему быть весельчаком и выдумщиком.

Открываю круглую дверь, перешагиваю через широкий комингс и с изумлением оглядываюсь. Второй отсек, хотя и считается жилым, особым уютом никогда не отличался. Холодно поблескивают запасные торпеды, трубопроводы, кабели, приборы, и лишь многоярусные койки в отдаленной степени напоминают, что это помещение для сна, отдыха и приема пищи. И вот я вижу в отсеке на середине праздничного стола елочку — настоящую, живую, такую близкую русскому сердцу. Ее убранство незатейливо: на ветках висят этикетки, галеты, кусочки колбасы, таранка, обернутая в серебрин… Под елочкой — ватный Дед-Мороз. Разноцветные лампочки — тут уж электрики постарались — украсили скромный наряд лесной красавицы.

Видение, право же, сказочное, и это на дне морском, вдали от Родины, в окружении берегов, где господствует враг.

Матросы с любопытством смотрят на меня. На лицах читаю: как посмотрит на их затею командир и знал ли он, что на борту корабля была спрятана елочка?

Подхожу к столу и в наступившей тишине снова рассматриваю чудо, явившееся к нам из далекого детства.

— Молодцы! Здорово придумали! И «операцию» провели, как настоящие подводники, — скрытно.

Матросы весело зашумели. Они радуются, как дети, что их маленькая тайна оказалась для командира сюрпризом, да еще приятным.

Я поздравил их с Новым годом, напомнил, каких усилий требует от нас Родина в эти суровые дни. И еще сказал, как приятно возглавлять экипаж романтиков моря. Ведь только тот, в ком жив дух юношества, у кого не пропала страсть к приключениям, ко всему необычному, мог придумать новогоднюю елку в боевом походе. В заключение я подчеркнул, что встречу Нового года под толщей воды, в тылу врага, никто из нас никогда не забудет, а зеленая елочка в мрачном отсеке будет сиять перед глазами до конца жизни. Командир отделения комендоров старшина 2-й статьи Василий Острянко, хозяин второго отсека, подтолкнул Доможирского. Тот протиснулся между Бабошиным и Крошкиным (все они — главные организаторы елки) и вышел вперед.