В четыре руки
Шрифт:
***
Я не помню, иное чтоб было
в жизни, кроме этого дыр бул щыла.
Рожу вымоешь, взглянешь на мир,
то же самое: дыр бул щыл.
***
Ветер тёплый с реки,
вечер тих и не груб,
радость в обе руки,
кушаю сыр, крошки сыплются с губ.
***
Они уже там, бесследно
ушли, никому не должны,
Второй мировой последний
и первый Последней войны.
***
Напоследок глотнул
из гранёной бутылки
и не вышел, шагнул,
думал, выросли крылья.
***
Размозжена дорога, ветер злой,
знобит поля и ни души одной,
голодным хатам челюсти свело.
–Брат город Каин, где твой брат село?
***
Круг солнца опускается за край,
и женщина разламывает руки,
разламывая дымный каравай
земного хлеба из пшеничной муки.
***
Что поэзия? Прав лишение
жизни жившего против правил.
Плохо пишут красивые женщины,
некрасивые слишком правильно.
***
Всё – нищета и кровь,
и путь наш адов
в лжеобещаньях – ов
и в лицемерье – атов.
***
Ничего не останется, слово
сморщится, имя забудет слава.
Солнце снова с востока, словно
ничего не случилось с нами.
***
И день не заберёт, не даст,
и ночи не дано её измерить,
создать такое можно только раз,
не зная самому, что с этим делать.
***
От жажды умирали над ручьём,
тянули нескончаемую требу,
кривили губы чёрные: "За що?"
и не было руки делить семь хлебов.
***
Ах, Дементьев, что за сила!
Даже моль не поточила,
стихотворец, удалец,
бзнуть и пёрнуть – твой венец.
***
Через земную долю
никому скажу:
–Ухожу. Анатолий.
"Приходи! – скажет никто, –
Анатолий.
Отведу от боли".
***
Всё вышептал, осталась от гвоздя
дыра, от подошвы лишь радость
скольжения, но слово “рай” здесь
сказать мне некому, отсюда исходя.
***
…И однажды выиграет Время,
т.е. Вещь уйдёт, придёт Явление.
Это все предчувствуют вот так:
тик-так, тик, так…
***
Что на дворе весна
и что это не ложь,
о переплёт окна
готов побиться дождь.
***
Не свечная, какая есть,
дармовая, от бытия,
среднечеловеческая – 36,6,
но у каждой подмышки – своя.
***
Сергею Мнацаканяну
Что молитвы, поздние стихи,
дни просты, желания убоги.
Все удачи – наши, все грехи
отсылаем Богу.
Интершарм
Не в аду, но в зрачках искрит, – где-то рядом,
не в раю, расскажите о нём, Бога ради!
Только Слово рассыпалось буковками по тетради,
и язык сшивает страницы: Ва-си-ли-а-ди…
***
"Я хочу видеть Бога", – сказал я.
"Тогда ты должен умереть", – сказали мне.
"Тогда пусть Бог увидит меня", – сказал я.
И Бог умер.
***
Облако, что ладейка,
клёвый окурок, скамейка,
красные, тёплые рожи,
снится одно и то же.
***
Аллея, силуэт, скамья
в вечернем свете, силуэта
всё меньше в оном, горстка света,
апчхи с небес небытия.
***
А у меня как зрителя
к истории вопрос.
Что без креста Спаситель?
Что без чудес Христос?
Зачавшая
Был выражен вид сбоку,
твой бесконечный живот
был круче бога
и праха вечного от.
***
Сижу под храмом, ворую с неба,
ни крыши, ни сна,
убогому слово, птице хлеба,
звезда горит, стихи пишутся.
***
Три обалдевших месяца лета,
тёмный мёд, золотые лещи,
и совершенство тепла заметней
несовершенства молитвы души.
***
Сокровищу
Строк высоких мастерица,
ты ли ветка, ты ли птица?
Слову вся, как пряжа спице,
отдалась, ему простится…
***
Мир был мирен, сыт, владел веками,
свет мелькнул, и разошёлся камень,
в плоть вошла, темня, кровавя рану,
первая строка от Иоанна.
***
Летом ночи тихие, долгие,
били больно и до рассвета,
в нашем городе нет бога,
в нашем городе нет поэта.
***
Жизнь коротка,
но бесконечна смерть,
искусство надобно,
чтоб умереть уметь.
***
Тысячелетья прививка кротости,
и привилось,
рука, влюблённая в жизнь и стих,
палачу подаёт гвоздь.
***
Вот и выздоровели, кажись,
ты, с карбованцем в кармане,
врач, с голодными глазами,
продолжайся, жизнь.
***
Голой улицы жуть,
ветер, мокрые листья,
душу булавкой проткнуть,
повесить сушиться.
***
Но мы живём, пока душа и тело,
посуду перебив, гуляют в лес,
да воет ветер, моросит с небес,
да прелести всё те же на прицеле.
***
На кой нам эти перемены,