В чужом теле
Шрифт:
Все равно не приклеится. Почему эти придурки не могут сделать нормальных пластырей, которые не отклеиваются?
Она потеребила пальцем болтавшуюся полоску. Нижний конец прилип к ее ребрам.
Надо было попробовать боком приклеить, а не вот так вертикально.
Это был почти бессловесный мыслительный процесс, подобный тому, что происходил, когда она подумывала было кинуть таблетку в горсть воды в руке. На сей раз, Элиза раздумывала над возможностью полностью оторвать пластырь и приклеить его поперек.
Но она, похоже, сочла, что отклеивание пластыря лишь ухудшит его сцепление с кожей при повторном нанесении, потому решила воздержаться от этого.
Прижав нижний край к ребрам, она подняла одним пальцем отвалившийся конец полоски. Прикоснулась к ране сквозь тонкий слой эластичной ткани, и Нил ощутил резкую жгучую боль. Затем она разгладила пластырь по нижней стороне своей груди.
Ее плоть там была мягкой и упругой на ощупь.
Она снова потерла пластырь пальцем.
И теперь не вздумай отклеиватьс я!
Нил ощутил, что кто-то из них двоих явно возбуждается.
И вряд ли это была Элиза.
«Но как я могу физически возбуждаться? — удивился он, — Я же вообще не здесь. Мне же… нечем».
Но ощущения были именно такие.
Он захотел, чтобы палец Элизы двинулся выше, преодолел полоску пластыря и коснулся ее обнаженной кожи.
Но ее рука опустилась, вылезла из-под рубашки и взялась за бокал.
Рукой, в которой были зажаты таблетки аспирина, она включила воду. Наполнила бокал до половины, кинула обе капсулы в рот, затем подняла бокал ко рту и начала пить. Капсулы провалились в желудок с первым же глотком.
Оторвавшись от бокала, она посмотрела, сколько осталось воды. Еще сантиметров пять.
Должно хватить.
Она поставила бокал.
«Ладно, — подумал Нил, — Хватит ждать, надо действовать.
Ты не развлекаться сюда прибыл. Надо сообщить ей про этого Распутина — пусть даже его тут нет».
Надо. И как?
Должен быть способ.
«Элиза!» — прокричал он мысленно.
«Элиза! — снова крикнул он, — Это Нил! Я здесь! Тот парень не умер! Ты слышишь меня? Он жив! Он может вернуться за тобой!»
Он постарался сконцентрироваться на ее мыслях.
Наверное, придется теперь вставать в туалет посреди ночи. Хотя о чем я, сейчас уже середина ночи.
Черт возьми!
Должен был существовать какой-то способ с ней связаться!
Правой рукой, Элиза потянулась в карман пижамной рубашки. Она ухватила край пачки алкозельцера и вытащила ее.
Поглядев туда, она обнаружила перед собой визитку Нила.
Достала ее вместе с лекарством.
— Ага. — сказала она.
Надеюсь, он нормально добрался домой.
Он-то всего пару бокалов выпил. Почему бы не позвонить ему? Нет — нет — нет.
Могу его разбудить.
И в любом случае, у него есть Марта. Не хочу, чтобы он думал, будто я пытаюсь навязаться.
Она кинула визитку обратно в карман, затем разорвала упаковку, перевернула и кинула две белые таблетки в бокал с водой.
Они сразу начали шипеть, растворяясь.
«Может, я смогу заставить ее что-то сделать, — подумал Нил, — Если я смогу заставить ее руку пошевелиться… что, если удастся написать ее рукой предупреждение на чем-нибудь?»
Пока Элиза смотрела на то, как вода в бокале белеет и мутнеет от пузырьков, ее руки возились с пустой пластиковой оберткой, сворачивая ее в крохотный твердый квадратик.
Нил вложил всю свою энергию в ее правую руку.
«Надо заставить ее разжать пальцы» — подумал он.
Она кинула квадратик из упаковки на стол и взяла бокал.
«Черт, эта рука все время чем-то занята. Попробуй левую, та вроде ничего не делает.
Заставь ее постучать по столу».
Рука женщины висела сбоку и легонько поглаживала левое бедро, пока она глотала пузырящуюся воду.
«Ничего из этого не выйдет» — подумал Нил.
В следующую секунду он почувствовал, будто его душат. Стало трудно дышать. Невозможно. Легкие вспыхнули.
«Какого чер…»
Элиза перевела дух.
«Слава богу» — подумал он.
После нескольких быстрых вдохов, она продолжила пить. Оставалось все равно уже немного. Еще пара глотков, теперь без эксцессов, и бокал опустел, за исключением белого порошкообразного осадка на дне.
Элиза промыла его под струей воды и поставила возле раковины.
Затем сделала очень, очень глубокий вдох. Свежий воздух, наполнивший легкие, весьма радовал. Но от расширения грудной клетки опять отклеился тот же пластырь.
Итить-колотить! Ай, ну ладно, хоть другие держатся.
Она щелкнула выключателем, затем обошла вокруг барной стойки и двинулась в коридор.
Нил с интересом заметил, что смог услышать ее решение, принятое почти бессознательно, без четко-выраженных мыслей — не трогать больше пластырь, оставить его как есть до утра.
Но это решение, похоже, ее беспокоило.
Не хочу заляпать кровью пижамку. Снять ее? Хорошая идея, и тогда заляпаю кровью простыню.
Да кровоточить я уже не буду, наверное, там все запеклось…
Не надейся особо. Неизбежно какая-нибудь сукровица будет сочиться, от стольких-то ран.
Проходя по коридору к своей освещенной спальне, она подумала о возможности все-таки сменить пластырь.
Это займет не больше пары минут.
«Что делать-то? — гадал Нил, — Я тут появился, чтобы предупредить ее, но… Чем я думал, идиот? Что смогу поменять правила — просто потому, что мне очень хочется? Она никогда не услышит моих мыслей. Не узнает даже, что я вообще здесь. Я не могу заставить ее даже мизинцем пошевелить…»
Он вдруг осознал, что совершил большую ошибку.
Добрался он сюда очень быстро, это так. Но что толку?
С тем же успехом мог и оставаться в своей машине все это время.
«Я и остался в своей машине! — подумал он, — И что мне нужно сделать срочно, так это вернуться туда. Доехать до ближайшего телефона и позвонить ей. Что изначально надо было сделать, если б у меня была хоть капля мозгов».