Чтение онлайн

— Ты тут ни в чем не виновата, — заверил ее Нил.

— Но я определенно какую-то роль сыграла.

— В каком-то смысле, наверное. Если ты хочешь так все воспринимать. Но…

— Забавно. Я ее даже не знаю, но приложила руку к ее гибели.

— Нет. Это не правда. Просто так сложилось.

— Блииин, что ж такое-то… — она помотала головой, затем опрокинула свой бокал и сделала несколько больших глотков.

Опустив бокал, она вновь показала заляпанные пеной губы.

— Ну что, я пойду за камерой. Давай начнем съемку.

Марта вновь наполнила их бокалы, после чего они переместились в гостиную.

Пока Нил ждал на диване, она принесла пакет с чипсами. Потом исчезла на несколько минут. Вскоре вернулась с видеокамерой в одной руке и штативом в другой.

— Сейчас быстренько все установлю, — сказала она, — Только тебе придется подвинуться. А то солнце будет отсвечивать. И лучше возьми стул из кухни.

Он выполнил эти пожелания и поставил стул сбоку, чтобы не сидеть спиной к окну.

Когда камера оказалась зафиксирована на штативе, Марта села на стул позади нее.

— В записи будет указано время и дата, — сказала она, склоняясь к видоискателю, — Так что будет доказательство того, когда эти показания сделаны.

— Но мы же все равно не будем их никому отдавать. Да?

— Возможно, ты сам захочешь это сделать, рано или поздно. Ну, если возникнет необходимость оправдаться.

Нил допил свою «маргариту», затем поглядел прямо в объектив.

— Еще не записываешь?

— Пока нет.

— И как это поможет мне оправдаться, если я расскажу, что сделал?

— Ты не убивал Элизу.

— Это я и сам прекрасно знаю. Кому знать, как не мне! — он попытался засмеяться, — Но я скрытно носил с собой нелегальное оружие. И стрелял из него. Что само по себе карается законом, и это и было главной причиной, почему мы с Элизой решили не обращаться сразу же в полицию прошлой ночью. Чтобы меня не посадили за нелегальное ношение пистолета. Разве не смешно?

Такое бывает, ты знаешь? Воспользуешься оружием для защиты своей жизни, и не успеешь оглянуться, как тебя упекут за решетку, — он попытался сделать еще один глоток, но не нашел в своем бокале ничего, кроме пены на дне, — Ну смотри, у меня же есть закрепленное в конституции право на ношение оружия. И я пользуюсь этим оружием, чтобы спасти Элизу от того мудака, но мы потом не можем даже сообщить копам, что произошло… внезапно, мы оказываемся преступниками. И мы тайком удираем оттуда, а реальный преступник оказывается жив, и вновь приходит за ней, и успешно завершает начатое. Ну разве не забавно? Такая смешная история, да?

У него потекли слезы.

— Уй, блин… — пробормотал он.

Марта поспешила подойти к нему. Она забрала бокал из его руки. Потом потянула его голову к себе, приговаривая: «Все хорошо, все хорошо».

Он прижался лицом к ее животу.

— Все хорошо, милый, — сказала она, нежно поглаживая его волосы, — Все хорошо.

Ткань ее футболки казалась мягкой на его лице. Гладкая кожа под ней источала тепло. Он обхватил ее руками за бедра.

— Извини, — сказал он сдавленным шепотом.

— Да не извиняйся.

Он постарался перестать плакать.

— Я ведь думал, что… что уже спас ее. Это… это самое паскудное — вспоминать сейчас, как тогда радовался.

— Понимаю. Понимаю.

— Я подвел ее.

— Нет, неправда.

— Мы… мы должны были сразу поехать в полицию. Если б мы только это сделали… прямо сразу, как только я освободил ее. Или позвонить, вызвать их. Они бы приехали и взяли этого подонка. И он бы сидел сейчас в камере. А Элиза была бы сейчас жива.

— Может быть.

— Я ведь даже не убедился, что он мертв. Господи! Если бы я только проверил!

— Все эти «ах если бы» делают только хуже, — сказала Марта.

— Она была бы жива.

— Может быть. А может быть и нет. Может, ее срок подошел, и ей было суждено умереть в ту ночь, что бы ты ни делал, — рука Марты медленно двинулась и мягко легла ему на затылок.

Он кивнул, потершись лицом об ее живот.

— Дерьмо случается, да? — пробормотал он.

— И мы не всегда успеваем увернуться.

Он рассмеялся, и всхлипнул, и чуть не задохнулся.

— Ну вот, блин. Футболку твою промочил, — сказал он, отрывая лицо от мягкой теплоты.

— Высохнет, — сказала Марта. Ее согнутая ладонь продолжала поглаживать его за ушами.

Он запрокинул голову и посмотрел ей в глаза снизу-вверх. Глаза Марты влажно блестели.

— Давай я чего-нибудь поесть нам найду? — предложила она, — Потом попробуем заново.

Он кивнул.

— Такос по-мексикански будешь?

— Не откажусь.

— Меня зовут Нил Дарден, — сказал он чуть позже, глядя в объектив камеры. Затем назвал свой адрес и номер телефона. Он говорил медленно, хотя сейчас уже особо не чувствовал опьянения.

Прошел час с его прошлой попытки записать видео — и тогдашнего нервного срыва. За это время он успел выпить банку пепси, съесть кучу чипсов с соусом сальса и четыре тако с говядиной. Но уже без пива и коктейлей.

— Я делаю эту запись, — сказал он, — В качестве свидетельства о том, что со мной произошло ночью воскресенья, 9 июля 1995 года. И ранним утром 10 июля. Я покинул свою квартиру примерно в 23:30 вечером воскресенья, чтобы вернуть две кассеты в видео-прокат на бульваре Венис. Я хотел вернуть их до полуночи. Было тепло, поэтому я опустил стекло в машине. Иначе, скорее всего, не услышал бы криков.

Он продолжал говорить в сторону камеры. Понимая, что пленку когда-нибудь могут увидеть посторонние, он все равно воспринимал Марту как свою основную аудиторию. Он хотел рассказать ей все детали (или почти все) так как это была в какой-то мере и ее история тоже.

Он бы не поехал прошлой ночью возвращать кассеты, если бы ранее не взял их в прокате.

А взял он их только потому, что хотел посидеть рядом с Мартой и посмотреть с ней два своих любимых фильма.

А потом, вместо того, чтобы уйти к десяти часам домой, собираться на работу, она задержалась. Они занялись любовью прямо там, на его диване. Потом она спустилась к своей машине и вернулась с сумкой, где лежала ее рабочая одежда. «Взяла с собой, на случай, если задержусь у тебя» — пояснила она. Скрывшись на какое-то время в ванной, она появилась уже одетая в строгую униформу авиакомпании, накрашенная и с убранными в аккуратную прическу волосами.

Вечер был чудесным.

И этот чудесный вечер заставил Нила оказаться ровно в то время и в том месте, чтобы услышать крик Элизы.

Так что Марта была неотъемлемой частью этой истории. Нил чувствовал, словно посвящает Марту в детали ее же собственной жизни — важный отрезок жизни, который, так уж сложилось, прошел в ее отсутствие.

Он с самого начала своих приключений знал, что придется что-то ей рассказать. В конце концов, она неизбежно спросит его про синяки и ссадины.

Но его удивило, как много он начал ей рассказывать — в том числе детали, которые всегда намеревался сохранить в тайне.