Чтение онлайн

Никакое искусство не могло бы сделать ничего лучше того, что устроила сама природа. В каждой развилине дерева, на каждой старой, выдающейся горизонтальной ветви росли прелестнейшие папоротники и лишайники, вперемежку с орхидными во множестве росли так называемые "слоновые уши", а светлозеленый мох под ними образует мягкие, круглые подушки; на каждой травинке, на каждом тонком волоске дрожит прозрачная капля влаги, и вся атмосфера насыщена теплыми парами. Причину всех этих явлений отыскать было нетрудно: то были три источника горячей воды, температура которых равнялась 39 °C. Кроме того, наш путь пролегал уютной долиной, одной из глубоких складок снегового хребта, в которой особенно долго сохранялась теплота от знойного экваториального солнца.

Мы нашли в лесу сухое место, переночевали там, а на другой день, пройдя 10 км, вышли из лесу на превосходную равнину в округе Улегга и стали лагерем в широко раскинувшейся деревне на выстрел из лука от подъема в горы. Банановые рощи покрывали здесь склоны холмов, спускались в ложбины, окаймляли подножья гор и глубокими клиньями вдавались в долину Семлики, словом, всюду были бананы, не было недостатка ни в табаке, ни в кукурузе, ни в бобах двух сортов, ни в ямсе и колоказии.

Мы вступили в этот округ подозрительно и осторожно. Предательское убийство старшины мади показало нам, что тут нужно держать ухо востро и денно и нощно быть настороже. В первой же деревне наш авангард столкнулся с людьми, которые не преминули выказать неудовольствие по поводу нашего появления и сразу отнеслись к нам враждебно. Это навело нас на мысль, что вскоре придется выдержать серьезную борьбу. Со всех сторон виднелись селения, и если храбрость туземцев сколько-нибудь подстать их численности, они могли оказать нам упорное сопротивление. Мы выслали по направлению к горам несколько небольших отрядов вооруженных людей, и там произошли очень оживленные. стычки; но вот часа в четыре пополудни некто Матейра, переводчик-бари в отряде Эмина-паши, ухитрился разговориться с туземцами и склонил вождя племени на мировую.

Вождь явился к нам в лагерь и объявил, что пришел повергнуться к нашим стопам и предоставляет нам казнить его или миловать. Мы велели трубить отбой, в две минуты пальба прекратилась, и наступило мертвое молчание.

Этот вождь и его сотоварищи были впервые встреченные нами представители ваконжу; отважное появление в нашем лагере вождя с такими мирными целями сразу завоевало ему наши симпатии и уважение.

Наружность этих людей меня сначала озадачила и даже до некоторой степени разочаровала, но потом, пораздумав хорошенько, я понял, что напрасно ожидал чего-то особенного. Сам не знаю почему, я думал, что эти горцы, т. е. собственно местные обитатели, знакомые с горной природой, окажутся более светлокожими, чем жители лесов в долинах Итури и Семлики, — на деле они оказались чернее самих занзибарцев. Если предположим, что у подошвы швейцарских Альп живет народ, на который нападает несметное полчище скандинавов, туземцы, конечно, будут искать убежища в горах; точно таким же образом и эти чернокожие, — чистейшего негритянского типа, — будучи не в силах противостоять напору индоафриканского племени вашвези и нашествиям меднокожих лесных племен, бежали в горы и приютились в укромных местах экваториальных Альп. Светлокожие племена плодились и наводняли окружающие равнины, а племя ваконжу обособилось, окончательно засев в горах.

На другой день, на пути к Мцора, мы переходили через пять речек, которые текут с гор в Семлики. Одна из них, Бутаху, очень многоводная; температура ее воды 16 °C.

В Мцора наши новые союзники, ваконжу сообщили нам много интересных сведений о топографии края. Вот что я от них узнал.

Они говорили, что в нескольких километрах к северу отсюда находится рукав того верхнего озера, о котором мы столько наслышались и который я открыл в январе 1876 г. Они называют его Ингези, что означает река, или болотистое место, или озерцо. Само «руэру», т. е. озеро, отсюда в двух днях пути на юг. Впрочем, они называют его также Ньянцой, а когда я спросил, как же зовут эту Ньянцу, они сказали «Мута-Нзиге», причем оказалось, что некоторым из них известны три Мута-Нзиге, а именно: одно в Униоро, другое в Усонгоро, третье в Уганде.

Что же касается до «Ньянц», то их оказывалось что-то очень много: одна Ньянца в Униоро, другая в Усонгоро, третья в Уньямпака, четвертая в Торо; далее, Семлики-Ньянца, Уньявинги-Ньянца и, наконец, Ньянца в Карагуэ и Ньянца в Уганде. Ньянцой, очевидно, называется каждая значительная река, питающая озеро, и каждый обширный залив, да и озера как большие, так и малые, тоже «ньянцы», или "руэру".

Те полуэфиопские племена, которых мы знали в Кавалли под названиями вахума, вэйма, вавиту, вашвези, здесь носят названия вайюяна, ваньявинги, васонгора и ваньянкори.

Рувензори, уже называемый ранее Бугомбума, Эвирейка и Вирука, здесь называется Руэнцу-ру-ру, или Руэнджура, судя по тому, как туземец может выговорить.

Река Бутаху отделяет Улегга от Уринга.

Уара-суры собраны под начальством Рукеры, одного из военачальников Каба-Реги, короля униорского. Говорят, что шайка этих свирепых разбойников стоит лагерем у переправы через реку Вайюяна, за несколько километров к северу отсюда. Ваконжу предлагали помочь нам выгнать их из этого края.

Главная квартира Рукеры, по слухам, в Катуэ, городе близ Соленых озер.

Нам сообщили еще, что на западном берегу Семлики живут племена вакови и васоки, а также существуют пигмеи батуа.

Мы узнали, что Усонгоро и Торо находятся во власти Каба-Реги, но обитатели островов на озере отказались принять его подданство, а вождь их Какури обращался к ваньявингам и к ваньянкорам с просьбой помочь ему против Каба-Реги. Нам обещали, что все васонгоры и ваконжу покорятся нам, если мы согласимся вступить с ними в союз. Это предложение я принял.

Ваконжу — люди среднего роста, с круглыми головами и широкими лицами. На верхних частях ног и рук они носят множество тонких обручей, свитых из волокон пальмы каламус. Вожди носят тяжелые браслеты из меди или латуни. Ожерелья женщин состоят из тяжелых железных колец, закрученных по концам спиралью.

Говорят, что по склонам гор находят много превосходного горного хрусталя.

При входе почти в каждую деревню в округе Уконжу стоит миниатюрный шалаш с крошечной дверкой, перед которой туземцы кладут банан или яйцо. Существует поверье, будто бы Миконджу, родоначальник их племени, впервые расчистивший лес и насадивший бананы, учредил такой обычай ради предупреждения воровства. Это приношение фетишу или местному божеству должно напоминать ему, что его дело сторожить их банановые рощи и охранять яйца, из которых выводится их домашняя птица.

12 июня я послал лейтенанта Стэрса с шестьюдесятью ружьями и несколькими проводниками ваконжу на реку Сем-лики, чтобы собрать о ней самые достоверные сведения. На другой день он возвратился и донес, что туземцы приняли его охотно, проявили полную покорность и проводили его к реке, объяснив все, что он пожелал узнать.

Стэрс нашел, что река в этом месте имеет 42 м ширины, 3 м глубины и протекает между крутыми берегами, высотой от 15 до 20 м, со скоростью течения до 5 км в час. Осмотрев реку и расспросив туземцев, которые были потолковее, Стэрс выявил, что: 1) на западном берегу реки, напротив хребта Рувензори, от самого озера Альберта тянется, повидимому, непрерывная горная цепь; 2) вода в реке особого сероватого цвета и мутная; 3) вода реки солоновата и отличается особым, неприятным привкусом, свойственным воде озера Альберта; 4) по единогласному показанию туземцев, река течет, сначала отклоняясь к западу, потом на север, потом на северо-восток и впадает в Униорское озеро, которое и есть озеро Альберта; 5) один местный путешественник, исследовавший реку из конца в конец, положительно утверждает, что она вытекает из одного озера и впадает в другое. Из всего вышесказанного мы заключаем, что река Семлики, вытекая из верхнего (т. е. южного) озера, течет по извилистому руслу, сначала сильно отклоняясь к западной горной цепи, потом поворачивает к северо-востоку, постепенно приближается к хребту Рувензори, протекает через лесную часть Авамбы, через Утуку и впадает в озеро Альберта-Ньянца.

С вершины муравьиного холма близ Мцоры я заметил, что за километр отсюда к западо-северо-западу начинается равнина, совершенно такая же, как та, что обманула тогда египтян, принявших ее за озеро; только осматриваемая мной равнина тянется далеко на юг и представляет подобие озерного русла, из которого вода ушла недавно. Река Семлики, осушившая это русло, течет теперь на 15 или 20 м ниже окраины его берегов. Так как берега состоят из озерных осадков, т. е. из серого ила и песка, они, конечно, не могли противостоять напору столь сильного течения, и если бы не подводные скалы, залегающие ниже наносного слоя, нет сомнения, что такая река вынесла бы всю воду и из верхнего (южного) озера.

Лес занял долину во всю ширину, образуя поперек нее темную преграду, представляющую резкий контраст с белесоватой травой, которая растет по старому руслу высохшего озера и питается его соляными отложениями.

Однажды вечером во время нашего пребывания в Мцоре перед закатом солнца открылся великолепный вид на Рувензори. По ту сторону передового хребта показались, наконец, обширные поля снега, а из-за них выставились белоснежные пики. Во весь день мы видели лишь длинный ряд темных величавых стен, верхушки которых скрывались за слоями свинцового тумана; но вот с пяти часов пополудни верхние гребни гор постепенно стали разоблачаться, и глазам нашим представилась торжественная линия исполинских масс; потом из-за черных туч начали одна за другой возникать белые вершины, и, наконец, весь снеговой хребет предстал перед нами в своей величавой и унылой красоте. Это была такая поразительная картина великолепия и пустынности, что мы не могли от нее глаз оторвать и на всех лицах было написано благоговейное изумление. Туземцы говорят, что слово «Рувензори» ("Руэнцори") означает "Творец дождя", или "Царь облаков".