Чтение онлайн

В Чёрных горах,

За бесчестие горцев

На вражьих пирах…

Но беззлобную песню

Поёт мне зурна…

Звук печали растёт,

Как росток из зерна.

Всё насквозь пробивает

Упрямый росток,

А пробьётся, и нежный

Раскроет листок.

Так и горец,

Судьбу одолевший душой,

Вдруг наполнится нежностью

Дружбы большой.

И откроет дорогу

Навстречу друзьям –

Без ухабов коварных

И мстительных ям…

Не напрасно в пустыне

Молился Шамиль,

От родного Кавказа

За тысячи миль!..

И недаром о братстве

Вещал Магомет

До того за суровую

Тысячу лет…

Сердцем друга и брата

Написан Коран,

А не кровью из старых,

Открывшихся ран.

Не отмщения просит

Бессмертный имам,

А прощения всем,

Заблудившимся нам.

Милосердны и Бог, и Великий Аллах

В светлых мыслях, словах

И бессмертных делах!

Стихи о грозненском базаре

Груди дынь раскрыты настежь,

Бьёт по сердцу аромат…

Ты глаза свои не застишь,

Смотришь впрямь, как Азамат *.

И хитро обводишь оком,

Как неистовый абрек,

Грудь, светящуюся соком…

Рядом с хилостью калек.

Ты хитро обводишь оком,

И вонзаешь в мякоть нож, -

Чтоб напившись сладким соком,

Утолить желаний дрожь…

Но они растут, как горы, -

Только бросит нежный взгляд

Та, что с обликом Авроры

Забрела в торговый ряд…

Погляди, как рдеют щёки!

Как агаты глаз горят!
–

Бьют под сердце биотоки!

Губы что-то говорят…

Хороша! – кивнёт на дыню

С явной завистью старик,

Что вот-вот по тьму-пустыню

Зашагает напрямик.

Хороша! Старик лукавый,

Проходи, не ворожи,

Как последний пёс плюгавый,

Над нектаром не дрожи!
–

Хочешь ты сказать, но только

Поворачиваешь взор:

И ему глазами, колко -

Проходи скорее, вор!..

Не тебе глазами, старый,

Грудь такой красотки есть!

Знаешь сам, что ей не пара

И твоя нелепа лесть.

А характер у абрека,

Как залётная гроза.
–

Проходи, базар не Мекка,

На Аврор не пяль глаза!..

И вдоль ряда дынь, торговок,

Затаив бессильный яд,

Озираясь на плутовок,

Понесёт он злобный взгляд.

Не купить за деньги юность

На базаре, как товар.

И души – девицы лунность…

Не отдать тому, кто стар.

Слышишь дробный след лезгинки,

Рёв клаксонов у ворот?..

Про запретные картинки

У немого шепчет рот.

Заграничные авроры

С них взирают, обнажившись…

Увози бесстыжих в горы,

На пророка положившись!..

Пусть тебе пророк поможет

Оживить сухую плоть!

И покуда зависть гложет,

Можешь к стенке приколоть

Заграничную Аврору,

Чтоб не злиться на своих,

И, насыпав денег гору,

Разделить их на двоих!..

Вспоминая ритм базара,

Запах перца, чеснока,

Дух крепчайшего навара,-

Сознавать, что жив пока.

Не сердись, старик, на юность!

Без неё умрёт базар,

Жизни пёстрой многоструйность

Отойдёт, как тьмы хазар,

Как пластинки – в магазине,

Станет скучным белый свет,

Потускневший в спелой дыне,

Как в рабыне прошлых лет…

Пусть хитро обводит оком

Лики новые абрек!..

Грудь, светящуюся соком!

Жизнь без хилых и калек!…

1983 год.

* * *

Вот они – огни аэродрома,

Промелькнули, словно светляки.

Полчаса – и я в объятьях, дома.

Отчего же плачут старики?

В их глазах слились и боль и радость,

И во всем виновен только я.

Подкатила к горлу виноватость

И к душе – задолженность моя.

Долго-долго я бродил по свету,

Отдавая восхищенье глаз

То алтайским высям, то Тибету,

Как влюбленный в горы верхолаз.

Но земля, что встретит спозаранку

Брызгами сирени у ворот,

Вывернет и душу наизнанку,

Когда мать, как в детстве позовет:

Витя! Что прекрасней и певучей

Слов ее, не вянущих как цвет!..

– Сын! – зовет отец, и я везучей

И сильней, чем весь наш белый свет.

Почему ж, родным пренебрегая,

Уходил я в тихий, ранний час

К синим высям горного Алтая,

К холодам, разъединявшим нас?

Потому, наверно, чтоб яснее

Край родной понять издалека

И потом, в объятиях пьянея,

Ощутить, как счастлива река,

Как безумно счастливы травинки

На родной отеческой земле…

Не заманят более картинки,

Что пестреют в книгах на столе…

Им – сухим, бездушным, непонятно,

Почему к истокам воротившись,

Как на солнце, солнечные пятна,

Стыд на сердце выступил, родившись…

И сконфужен встречею такою,

Я бодрюсь: «Да что же вы, я – вот…»

И слезу невольную – рукою

Незаметно… пусть не выдает.

До свадьбы заживет

Ударили в игре, из носа кровь течет.

А мать мне говорит: «До свадьбы заживет!»

До свадьбы далеко, и потому кричу,

А мама пристыдит. И слезы проглочу…

До свадьбы заживет. И все уж зажило.

А ранит кто – то вновь – во мне созреет зло?

И память обожжет? И вызреет беда?

Нет. Выше всех обид людская доброта…

Вот сын ушибся мой, глаза руками трет…

А я ему:

– Крепись, до свадьбы заживет!