Чтение онлайн

Стою в окопе, любуюсь на звёзды, слушаю тишину, хотя не совсем тишину, на переднем крае периодически вспыхивает перестрелка, из пулемётов строчат в основном фрицы, но и наши не отстают, пуляют в ответ. И хотя я не вижу куда и откуда стреляют, зато хорошо слышу, чей это пулемёт. И вообще, в основном надеюсь на слух. Если на передке немцы пускают осветительные ракеты, то балка остаётся в тени, полно тут и непросматриваемых мест. Непростреливаемых тоже хватает, почему и запас гранат предусмотрен, да и мины по периметру выставлены, правда сигнальные, в основном из консервных банок. Хотя пару гранатных запалов мы также не пожалели, установив растяжки с ними в самых труднодоступных местах. Свои туда точно ночью не сунутся, а чужих не жалко. В ночь на семнадцатое установим гранатные растяжки, а возможно и мины, если до командиров дойдёт, что балка на стыке с соседями — самое слабое место в обороне.

— Кстати! А почему дойдёт? Можно же довести. И чем скорее, тем лучше. — Подсказывает мне внутренний голос. Некоторое время уходит на обдумывание ситуации, и, не отходя от кассы, я начинаю ковать железо…

Промоина, в которой мы оборудовали блиндаж, впадала в овраг, расширяясь своим основанием к северу. И до его противоположного склона было метров сто, овраг в свою очередь также расширяясь к основанию, тянулся на восток до широченной Балки Копани. Я же собрался устроить провокацию и немного повоевать с северным склоном этого лога, отбивая воображаемую атаку разведгруппы противника. Может же мне что-то почудиться либо привидеться. Как там у Блока — «Ночь, улица, фонарь, аптека…», так и у меня — ночь, тропа, ракета и свет, но не тусклый и бессмысленный, а яркий и рациональный. Поэтому сначала прислушиваюсь и приглядываюсь, а не обнаружив ничего подозрительного, легонько кидаю в сторону противоположного склона трофейную колотушку. Укрываюсь в окопе, и после раздавшегося взрыва, запуливаю туда осветительную ракету и открываю огонь из автомата. То ли мне показалось, то ли и правда, в свете пролетевшей и уткнувшейся в противоположный склон ракеты мелькнула какая-то тень. Но поздно каяться, трамвай уже укатил. Целюсь в проходящую по дну оврага тропу, и стреляю короткими очередями, чтобы уж точно никаких рикошетов и случайных ранений. А то вдруг какой-нибудь идиот шарохается с пьяных шар неподалёку и ищет приключений на свою бестолковку.

Долго воевать я не стал, расстрелял примерно полмагазина и прекратил боевые действия. Нападение на часового успешно отбито, нападающие испугались и убежали. Кто это был, я не знаю, ищите, да обрящете, но с утра. А сегодня мне пора отдыхать, своих два часа я отстоял, всё что мог сделал. Да и отмазка железная, — «был дождь, туман, по небу плыли тучи…». Хотя караул пришлось усилить, и теперь на посту стоят по двое, зато никому не обидно, до рассвета весь личный состав отделения успеет подежурить.

Утром, быстренько пробежавшись по оврагу и подкинув улики (окурок и пустую пачку из-под немецких сигарет), озадачиваю личный состав и иду докладать начальству о ночном инциденте. А то почему-то никто не торопится узнавать о произошедшем, хотя разрывом гранаты и стрельбой здесь давно уже никого не напугаешь. Немцы приучили к ночным обстрелам разной степени интенсивности из пушек и гаубиц.

— Товарищ старший лейтенант, — докладываю я командиру дивизиона по прибытию в штаб. — Сегодня ночью в Балке Копани была обнаружена разведывательно-диверсионная группа противника. В ходе начавшегося огневого контакта группа была рассеяна и с потерями отступила.

— Почему сразу не доложили? Какими силами располагала разведгруппа? — озадаченно уставился на меня комдив, присев на измену.

— Не могу знать. Немцы очень быстро ретировались, видимо не ожидали, что в этом месте у нас окажется пост. А насчёт доклада, так некого было послать. Личный состав отделения был вынужден занять круговую оборону в ожидании нападения противника. Проверку произвели только утром, когда окончательно развиднелось и рассеялся туман.

— А твой часовой ничего не перепутал? Может ему что-то привиделось? — докопался до меня начальник штаба, единственный, кто выглядел бодро и свежо после вчерашнего.

— Я сам на посту стоял. Так что навряд ли. — Беру я на себя всю полноту ответственности за произошедшее.

— А почему сам? У тебя что, подчинённые закончились? — подозрительно выпучил на меня мутные глазоньки старлей.

— Люди устали за день, а мне не спалось. — Говорю я истинную правду, уставившись на него незамутнённым взглядом.

— Ладно. Пойдём к командиру стрелкового полка. Доложишь ему, что случилось. Всё-таки это их зона ответственности. — Надевает шинель командир дивизиона и первым выходит из хаты.

В результате я познакомился с начальником штаба 1143-го полка старшим лейтенантом Бойко, а с командиром взвода пешей разведки мы скорешились.

Поначалу командир разведчиков не выказал большой радости от знакомства со мной. От завтрака его оторвали — вызвали в штаб. Холодно представился, лихо козырнув на мое приветствие. Потом тоже. Так как пришлось куда-то идти, да ещё лазить по балкам и буеракам. Но когда один из его разведчиков нашёл окурок от немецкой сигареты, младший лейтенант Крайнов, что называется взял след. И нашёл. Причём не пустую пачку из-под сигарет (которую я подкинул), а труп человека в форме красноармейца. Он уже хотел было проверить карманы умершего, но чуйка всё-таки засвербела у меня в одном месте, поэтому пришлось действовать быстро, хоть и не совсем вежливо.

— Погодь, лейтенант! — придержал я его за рукав маскхалата, оттащив в сторону. — Тут что-то не так. — Киваю я на покойника.

— А что не так? — спрашивает Крайнов.

— Ожить может и укусить. — Присаживаюсь я на корточки неподалёку от трупа и внимательно оглядываю поверхность земли со следами сапог возле него. Смещаюсь немного в сторону и повторяю осмотр. Есть следы вынутого грунта. Не куча, но щепотка просыпавшейся супеси на нетронутом дёрне. А это не просто — лимонка под трупом, а уже что-то серьёзное, типа «лягушки» или другой противопехотки.

— Заминировано, отходим. — Удовлетворяю я любопытство разведчиков. — Сапёров надо вызывать или верёвку подлиньше.

Небольшой цепочкой возвращаемся к нашему блиндажу, пьём чай, а потом начинается суета. Вызвали сапёров, командир которых внимательно выслушал мои пояснения и не стал заморачиваться с разминированием. Осмотрев участок вокруг и проверив подходы миноискателем, нашли безопасное место, привязали к ноге убитого длинный моток верёвки, и просто сдвинули его с места. Покойному уже всё равно, но выпрыгнувшая рядом с телом шпринг-мина, знатно нашпиговала бы нас осколками. Сюрпрайз. В результате на Балку Копани обратили более пристальное внимание. Сапёры проверили её на наличие взрывоопасных сюрпризов, обнаружили парочку минных полей, причём из мин советского производства. Кто их там поставил, хэзэ, но разминировать ничего не стали, только добавили своих сюрпризов. В самых лёгкодоступных местах установили противотанковые, а в труднодоступных противопехотные мины. На выходе из оврага в балку зафугасили пару управляемых фугасов на противоположных склонах, выведя провода в окоп возле нашего блиндажа. Нашлась парочка трофейных 150-мм снарядов. Всё-таки этот район обороны отбили у немцев, и поначалу захватили неплохие трофеи. Оружие, после израсходования патронов, сдали на армейские склады, а несколько снарядов только недавно вытаяли, и с их транспортировкой никто замудряться не стал, тяжёлые и бесполезные. Полковые сапёры прибрали — лежат себе, есть пить не просят, вот теперь пригодились.

Фугасы не простые — камнемётные. Тут я со своим отделением сапёрам помог. Насобирали булыжников и обломков кирпичей со всей округи. Славная получится охота на бандерлогов в случае чего, нужно только их туда заманить. Больше в своём овраге никаких препятствий устраивать не стали. Всё-таки тыл, да и удобная тропинка проходит по его дну, как раз до деревни Фёдоровка 2-я, которая находится в километре от нас, если идти на северо-восток. Там оборудует опорный пункт или узел сопротивления (как их принято сейчас называть), одна из стрелковых рот 1143-го полка. Этот опорник был в деревне и раньше, но сейчас стали работать гораздо больше, а копать глубже. Видимо прилетела пиздюлина с самого верху. Мы тоже копаем, и сапёры нам иногда помогают, лопатами, советом, а иногда землекопами. Так что опорник растёт не по дням а по часам. Ходы сообщений превратились в траншеи полного профиля со стрелковыми и пулемётными ячейками. Выкопали полноценный командно-наблюдательный пункт и даже парочку миномётных окопов, на всякий случай. Тем более огневые миномётчиков располагались неподалёку.

Наш разговор с Саидом имел продолжение довольно скоро. В дивизию нагрянула проверка из штаба армии, и одним из проверяющих оказался полковник Васин. Пока остальные проверяющие лазали по переднему и «заднему» краю обороны полков, Васин задержался на нашем опорном пункте. Со знанием дела осмотрел всё, что мы на тот момент накопали, и отозвал меня для приватного разговора. По законам гостеприимства приглашаю его в блиндаж, вешаю на двери табличку «Заминировано», растапливаю печурку и ставлю на неё чайник с заваренными корешками. Вот теперь нам никто не помешает. Тем более неподалёку от входа пасётся Джафаров и посылает всех любопытных по эротическому маршруту, чтобы «снег в башка не попал». Любопытные ему верят на слово, понимают, что снег в мае не такая уж редкость.