Чтение онлайн

– А те, кто в Магадане осваивал машину, вернулись в Анадырь? – спросил Праву.

– Вернулись, – ответил Тымнет.

– И Маша Рагтытваль?

– И Маша. Куда она денется?

На следующее утро Праву напомнил Тымнету, что тот обещал сводить его в типографию.

– После обеда, – сказал Тымнет. – Мне нужно срочный материал сдать. Извини меня…

– Ладно, – скрывая досаду, согласился Праву.

Он решил побродить по Анадырю, смутно надеясь на случайную встречу с Машей.

Идя по занесенным снегом улицам, обходя разворошенные автомобилями и вездеходами сугробы, Праву удивлялся новым домам, выросшим здесь за пять лет. На пустынном раньше холме высился большой поселок с двухэтажными домами, а старый Анадырь робко жался обветшалыми домишками к лиману, уступая высоту новому городу.

Праву дошел до колхозного поселка и повернул обратно, решив наконец зайти в редакцию газеты.

Он нашел Тымнета грустно сидящим за пишущей машинкой. У него был вид человека, страдающего зубной болью. Тымнет молча показал Праву на стул и принялся с остервенением колотить по клавишам. Во время короткой паузы Праву заметил:

– Ты работаешь, как заправский журналист.

– Не говори, – ответил с несчастным видом Тымнет. – Не выходит статья. Возвратили из секретариата. Черт знает, что со мной происходит. То пишешь и не нарадуешься на себя – все идет гладко и быстро, слова так и лезут из тебя… А то находит такое – ну ни слова выдавить не можешь. Проклинаешь тот день и час, когда пошел в редакцию, обзываешь себя бездарностью…

Тымнет стиснул зубы и яростно уставился на лист, вложенный в машинку.

Отворилась дверь, и кто-то вошел в комнату.

Праву не успел повернуть голову, как услышал знакомый голос:

– Подписи под клише готовы?

Это говорила Маша Рагтытваль. Праву с усилием повернулся к ней – шея вдруг будто стала железной, а шейные позвонки заржавели.

– Здравствуй, – удивленно сказала Маша. – Приехал в Анадырь?

– Да, – выдавил из себя Праву. – Я приехал в Анадырь.

Маша смущенно улыбалась и вертела в руках какую-то прозрачную пластинку.

Тымнет сердито передвинул каретку.

– Вот что, товарищ Маша, – строго сказал он. – Я не забыл, что мне нужно сделать подписи к фотографиям. Но в настоящее время я занят более важным делом.

В эту минуту Тымнет был воплощением строгости и официальности.

– Я тебя попрошу, Маша, – заговорил он мягче, вспомнив о Праву, – покажи Николаю свою машину. Будь добра. Он очень интересуется.

– Да, мне бы хотелось посмотреть, – кивнул Праву. Он пришел в себя, увидев, что Маша еще больше, чем он, смущена неожиданной встречей.

Маша повела его в цех.

Первое, что увидел Праву, нечто большое, будто живое, закутанное в темно-синий материал, цвета халатика Маши Рагтытваль. Праву сделал вид, что внимательно осматривает машину, но на самом деле все время невольно поглядывал на девушку.

Он ждал, что вот-вот она заговорит о том, как рада его приезду, как счастлива, что видит его снова. Сердце билось часто, будто Праву долго-долго бежал к ней…

– Мы закладываем сюда хорошо отретушированную фотографию, а здесь ставим чистую пластинку из особой пластмассы. Перед фотографией стоит фотоэлемент, а перед пластмассовой пластинкой резец, – не глядя на Праву, объясняла Маша.

– Как ты живешь, Маша? – перебил ее Праву.

– Ничего, – бросила девушка и продолжала чуть изменившимся голосом: – Фотоэлемент улавливает тональность рисунка фотографии…

– Ты меня ждала? – Праву чувствовал, как холодеет в груди.

Маша запнулась и опустила глаза.

– Я не собрался тебе написать, – сказал Праву. – Прости меня… Хотел написать очень хорошее письмо, а все получалось не так… Но в голове, по ночам, когда не спалось, сочинил столько писем, что не хватило бы всех командировочных вечеров, чтобы пересказать их… Маша! Не сердись…

Он взял ее за руку и потянул к себе. Маша упиралась и по-прежнему прятала глаза. Какой-то комок подступил к горлу Праву. Надо сказать, что любит, что счастлив видеть ее…

Распахнулась дверь, влетел Тымнет.

– Вот подписи к снимкам, – и повернулся к Праву: – Посмотрел машину?! Пошли обедать!

Праву кинул отчаянный взгляд на Машу, но она стояла, отвернувшись к окну, и внимательно читала листки, которые ей дал Тымнет.

– Ты идешь, Праву? – нетерпеливо спросил Тымнет.

Праву медленно пошел за ним.

В столовой было много народу, но Тымнета здесь хорошо знали, и приглашения подсесть сыпались со всех сторон.

Когда они остались вдвоем за столом, Праву сказал:

– Неужели ты не мог подождать с обедом?

Тымнет невозмутимо ответил:

– У нас обеденный перерыв только час… К тому же мне показалось, что времени, которое вы провели вместе, достаточно, чтобы не только объясниться в любви, но и договориться о свадьбе.

– Не могу же я сразу все выложить ей, – простодушно признался Праву. – Мы так долго ждали встречи. Обижается, что не писал. Я бы на ее месте тоже сердился… Когда мы учились в школе, она была совсем другая.

Взгляд у Тымнета был какой-то странный, и Праву настороженно спросил:

– Ты что-то скрываешь от меня?

Тымнет аккуратно сложил одна на другую грязные тарелки.

– Может быть, пойдем отсюда?

На улице он долго молчал, и Праву нетерпеливо посматривал на него. Лицо Тымнета выражало углубленную работу мысли. Наконец он заговорил:

– Дело в том… Если посмотреть на это спокойно, без эмоций… Словом, Маша Рагтытваль выходит замуж за корректора Иякука.

Праву резко остановился, как будто споткнулся.

– Что ты сказал?.. Это неправда… Она же… Она же…

Но вспомнил ее лицо, голос, каким она рассказывала о работе машины, и сказал:

– Все ясно.

– Вот и хорошо, – облегченно произнес Тымнет. – Никакой трагедии нет. Я, например, сколько раз влюблялся в молодости, много раз был отвергнут, страдал… И ничего, вышел в люди, женился на той, которая все же оказалась единственной… Будь мужчиной, Праву, – в жизни бывают похуже положения!

– Замолчи! – крикнул Праву и зашагал быстрее.

Тымнет тоже прибавил шагу и некоторое время шел рядом. Но, поняв, что его утешения только расстраивают Праву, сказал:

– Ладно, побудь один. Смотри не очень напивайся с горя.

Праву круто свернул с улицы и пошел к морю.

Ноги, обутые в расшитые торбаса – подарок Росмунты, – проваливались в глубокий снег, больно стукались об острые края торосов, скрытые под снегом. Но Праву, не обращая внимания на боль, машинально вытаскивал ноги и шагал дальше.

Лицо Маши Рагтытваль, ее улыбка назойливо стояли перед ним. Он слышал ее голос, вспоминал слова, которые она говорила, видел, как она шла по длинному коридору магаданской гостиницы.