Чтение онлайн

– И по какому поводу? –изогнула бровь Алеста

– По поводу тотального неуважения ко мне,–еле ворочал языком Маркус, поднявшись на ноги. – Что весь день поди в доме своем любимом просидела?

– Просидела, просидела, – отмахнулась Брук, понимая, что смысла у этой беседы не больше, чем в припарке мертвого.

– Ну конечно, ты же у нас графская наследница. Быстро ты… зазналась однако, – помахал он рукой, не в силах открыть дверь, без конца ее дергая.

– В другую сторону, – равнодушно сказал Брук, смотря на эту картину. Да, было немного обидно. Вот уж никогда она не находила среди своих недостатков, гордость и тщеславие.

– Ага, спасибо. –икнул Маркус, проходя в коридор, – Тебе же плевать на меня абсолютно..

– Иди спи уже, а, – махнула здоровой рукой Алеста и с испортившимся вконец уже настроением, стала подниматься вверх в свою спальню. Честно, ей плевать, где он там будет спать. Где найдет там пусть и дрыхнет. Напился как свинья, еще и хочет что-то. Да, она не спросила его, ну и что? Почему нельзя сесть и обсудить это нормально, а не бежать в паб при первой ссоре? Достал. Дойдя до своей комнаты она вновь не смогла открыть дверь. Ручка заела.

– Ну ты то куда? –уже в каком-то отчаянии, крикнула Алеста. Она уже готова была заплакать из-за любого пустяка, честное слово. Общая обстановка слишком сильно выматывала, чтобы терпеть эти мелкие дрязги.

– Леди Адилия! –воскликнула какая-то женщина, отчего Алеста шумно выдохнула, испугавшись. Облокотившись о дверь, она вперила в подбежавшую, худощавую и бледную женщину, ошалелый взгляд. Черное закрытое платье, фартук, аккуратное шишка.

– Чего вам надо от меня? –сдавленно прошептал Алеста, не переставая дергать ручку.

– Мистер Дерек, он просил передать, что у него есть объяснение его действиям. Он молит о встрече сегодня, после захода солнца, в его конюшне, – шёпотом доложила служанка, озираясь по сторонам, будто боясь, что ее услышат.

– Мне не нужны его объяснения, Дорка! –неожиданно даже для себя, воскликнула Брук и в этот же момент, женщина исчезла, а дверь открылась, впуская Алесту в темноту комнаты.

Отдышавшись, Алеста даже не раздевшись, оставаясь все в той же черной кофте и брюках, рухнула на кровать, от какой-то резко пронзившей все тело усталости. Её сморило, буквально, за пару секунд, хотя она и помнила, что время еще и 7 нет.

Алеста проснулась, когда в комнате уже было светло. Она лежала на спине, в том же положении, что и легла вчера. Даже одеялом так и не укрылась. Честно говоря, было прохладно. Ноги неприятно ныли, толи потому что замерзли, толи просто так. Шмыгнув носом, она поежилась, оказываясь в сидячем положении. Обвела заспанным взглядом спальню. Была какая-то заторможенность. Встав, она обняла себя одной рукой за живот, пытаясь согреться. Воспоминания с прошлого вечера, всплыли в памяти, практически сразу, однако вызывали, довольно смешанные и непонятные чувства. Черт, с этим пьяным Маркусом, которого видеть как-то не особо то и хотелось. И даже, можно привыкнуть к этим непонятным происшествиям. Алесту пугало совсем иное. То.. как она сама вела себя вчера. То есть, она ведь ответила этому видению женщины. Она понятия не имела, как ее зовут, о чем идет речь и что вообще происходит. Но отчего-то ответила ей. Да так уверенно, что становилось страшно. Словно кто-то говорил за неё. Ведь не одной мысли на тот момент в голове не было. А если и были, то вероятно, как сбежать от этого или открыть комнату. А это повальная усталость? Она же, буквально, потеряла сознание, а не уснула. За считанные секунды. При том что до этого весьма бодро шла наверх. Ее уже вторые сутки преследовало стойкое ощущение присутствия и воздействия конкретно на неё. Нет, раньше тоже были разные странные вещи. Шум, грохот, крики, плач и прочее. Чего только стоит этот парад мертвецов, в день приезда Маркуса. Но… Это все было другое. Конкретное присутствие чувствовалось, именно сейчас. Будто что-то каждую секунду, а не только в моменты было рядом с ней. Постоянно. Эти сутки, она чувствовал себя очень странно. Ей было холодно. Ей хотелось спать. Ей казалось, будто всю ночь, она слышала какой-то шепот прямо у себя в голове. Неразборчивый и непонятный, но абсолютно, непрекращающийся. Её эмоции менялись очень быстро. Иногда, Брук становилось страшно, ведь она чувствовала, что кто-то мало того преследует её, но будто пытается еще и управлять. Это было чем-то незримым. Это было трудно объяснить и она даже не пыталась. Хотя бы разобраться с самой собой внутри. Не то что уж кому-то рассказывать. На самом деле, Брук просто надеялась, что ей кажется. Было глупо, но она надеялась. Ну, а что? Она упала. Испугалась. Вот эти сутки и прошли странно. Но утром она поняла, что ничего не изменилось. Она поспала, отдохнула. В окно светило солнце, а дома было тихо. Но ничего не изменилось. Ей каждую секунду казалось, что кто-то ходит шаг в шаг с ней, по пятам. Это было так странно! Какая-то паранойя. Алеста никогда не испытывала ничего подобного. Сердце жалобно и испуганно стучало внутри, но Брук буквально, не знала как помочь ему. Как помочь себе? Она даже не знала, что это было. С утра, в голове кружили уроки из школы о демонических силах, одержимых людях и прочем. Ей стало страшно. По настоящему страшно! Она никогда не думала, что ее жизнь повернется вот так.. Неужели, на неё воздействует что-то плохое? Неужели, она в колоссальной опасности? Она что, может стать одержимой? Умереть? Господи! У неё то и дело, шли мурашки по коже, но едва ли холод был тому виной. Даже будучи в горячей ванне, ей было холодно.

Мыться с этой повязкой было неудобно, но врач разрешал ненадолго снимать ее, на такие моменты. Тем более, она была на липучках. Какой-то бандаж, на самом деле. Так что, надеть ее самой не было непосильной задачей. Но все же, даже без повязки, Брук толи боясь, навредить, толи по привычке, держала руку в том же положении. Отжав волосы полотенцем, она двинулась обратно в спальню. Заторможенность и некоторая потерянность все еще присутствовали в ее поведении. Она молчала, хотя, обычно любила напевать что-то себе под нос или поговорить с предметами в доме. Она медленно шла, тяжело дыша. Словно на грудь, положили огромный камень. Она то и дело водила глазами, пытаясь увидеть что-то боковым зрением, но в итоге никого не находила. Не слышала. Но чувствовала. Она словно находилась под дулом пистолета и боялась сделать любое резкое движение. Надев черную футболку и широкие черные брюки, покрытые тонкими белыми линиями, что образовывали крупные квадраты, она завязала наверху шишку, оставив остальные волосы распущенными. Это прическа ей очень нравилась. Красиво, и не надо постоянно перекидывать волосы туда-сюда, чтобы не лезли в лицо. Хотя был еще прямой пробор, но его девушка делала крайне редко. Он как-то сам по себе ассоциировался у неё с какими-то праздниками и выходом в свет. А так как праздников почти и не было, то и прическа эта отпала. Довольно странно, так концентрироваться на своих волосах, но Алеста отчего-то, ужасно любила их. Пускай, не считала себя первой красавицей, но свои волосы боготворила. Никогда их не выпрямляла и по возможности, трепетно ухаживала. На самом деле, в ее внешности было два пунктика, которые она бы никогда и ни на что не променяла. Это волосы и синие, яркие глаза. У ее приемных родителей они были красивые, серые. У их детей, что-то между зеленым и голубым. А у неё насыщенно синие. Это наверно сразу выдавало в ней не родного ребенка. По внешности, они совсем были не похожи. Алеста часто думала, как же выглядели ее мать и отец? Наверно, они были красивыми, хотя видимо, не особо ответственными. Но она не винила их. Смысл? Что было, то было. А что касается внешности было и то, что Алеста ненавидела. Например рост. Примерно 5 футов и 2-3 дюйма. По сути своей, коротышка. Да, возможно средний рост в стране ненамного выше ее собственного, но это то, из-за чего она очень комплексовала. Нос еще какой-то картошкой. Алеста без конца смотрела на себя в большое старинное зеркало, словно завороженная. Она не могла оторваться от собственного отражения. Почему-то сейчас вспомнилось, что раньше очень любила утро, именно из-за этого ритуала нанесения макияжа. Четкие, темные брови. Немного бежевых теней , аккуратные стрелки и карандаш под ее цвет губ. Может чуточку темнее. Огромные по своим размерам серьги-кольца и зачастую, черный чокер. Именно так выглядел ее каждодневный лук далекие пару лет назад.. Она тогда около 10 месяцев жила в Англии, только устроилась в паб и была полна энергии, сил и энтузиазма, что все получится. Она тогда, только познакомилась с Маркусом. Он казался таким хорошим, понимающим. А сейчас… А сейчас Алеста не знала, что чувствует к этому человеку и это тоже пугало. Словно что-то не так. Словно она предаёт его и их отношения. Было и плохое, и хорошее, но они были вместе в эти трудные времена. Хотя, может одной ей было бы легче? Теперь она уже и не знает. Да и бесполезное это размышление сейчас, ведь ничего уже не изменишь. Факт останется фактом. Тогда она была какая-то живая что ли. А потом постепенно, утренний макияж сменился, на утреннюю готовку и раннее пробуждение. Вечером не было времени и сил его снимать. Красивая одежда тоже ушла в историю за ненадобностью, а потом вообще была частично продана, когда им не хватало денег. А сейчас? Сейчас, она опять может окунуться в эти прекрасные хлопоты по уходу за собой. Ей это так нравилось. Крема, маски, сыворотки.. это очень приятно. Оторвавшись от рассмотрения самой себя, перевела свой взгляд на сумку Маркуса, что также отражалась в зеркале, стоя возле противоположной стены. Она медленными шагами направилась к ней, потянув за язычок замка. Убрав все его вещи, она потянулась к знакомой, темно-зеленой коробочке средних размеров. Взяв ее в руки, она вновь вернулась к зеркалу, оставив все вещи на полу. Заторможено смотря на крышку, она открыла ее двумя руками, откинув назад. Там лежали ее различные украшения и мелкие вещицы. Всё в основном, было бижутерией. За некоторыми исключениями. Одним из которых и были те самые, огромные серебряные кольца. Ей их подарил приемный отец на восьмое марта. Она была тогда очень рада. Они буквально въелись ей в душу. Она носила их всегда и везде. Ее знакомые, даже шутливо беспокоились, спрашивая все ли в порядке, если она приходила без них. Неотрывно смотря на себя в зеркало, с какими-то нотками обожания, Брук поочередно вдела их в свои уши. Почувствовала непривычную, но такую приятную тяжесть. Взяв оттуда же узенький черный чокер, она не без труда, застегнула его на тонкой шее. Все также не отрываясь от собственных глаз, словно зачарованная, она достала откуда-то со дна черную подводку, наклоняясь ближе к зеркалу. Руки все помнили и уже через пару минут на глазах были аккуратные ровные стрелки. Она продолжала внимательно смотреть на себя. Её рука все еще держа подводку, будто без ее воли, потянулась к зеркалу, прикасаясь кончиком к стеклу. Синие глаза даже не моргали, околдовано смотря на собственную руку, что выводила ровные линии, буквы П. Рука принялась за вторую букву, когда с первого этажа послышался грохот, от которого Алеста ахнула от неожиданности, выронив подводку из рук, резко обернувшись на дверь. С неё спала какая-то туманная пелена. Наваждение. Она тряхнула головой, удивленно поворачиваясь к зеркалу, испугавшись увиденного больше, чем этого шума. Какого черта? Она абсолютно не собиралась вырисовывать какие то узоры на зеркале. Что это еще за П? Что вообще произошло? Как? Когда она успела надеть серьги? Стрелки? Черт!!! Она совсем не контролирует себя. Она даже не заметила, как это началось. Брук охватила ужасающая тревога. Дыхание сперло. Она подскочила со своего стула, и все еще с ужасом смотря на зеркало и свое в нем отражение, покинула комнату. Как ошпаренная, побежала по лестнице и не обращая внимания, на зовущего ее Маркуса, ринулась за дверь. Ей было все равно, что он там хотел. Что он оставался один. Что обижался на неё и вообще, на все плевать. Она бежала вдоль по улице, гонимая только собственным страхом и паникой. В одной футболке, на улице было прохладно, но терпеть можно. Нет дождя и уже прекрасно. Она бежала практически не останавливаясь, и не давая себе отдыха. Она жила не так и далеко от центра города, а именно там, она видела церковь. Прекрасную церковь из серого камня, с витражными окнами и остроконечной крышей, на колокольной башне. Ей там точно помогут. Точно помогут, твердила она себе, все больше отдаляясь от родного дома.

Купив в церковной лавке первый попавшийся крест и освятив его у священника, Алеста вновь оказалась на обдуваемой ветром улице. Она была уверена, что все сделала правильно. Это точно ей поможет. У неё тоже был крест, которые она получила сразу после обряда крещения, но стыдно признать, он был безвозвратно утерян, во время одного из купаний. А приобрести новый, всё никак не получалось. Так, она просто обязана быть в безопасности. Спрятав серебряное украшение под одежду, она не спеша, двинулась обратно к дому. Выбора все равно не было. Идти ей больше некуда. Тем более, там Маркус один. Это как-то не хорошо. Голова немного прояснилась, хотя Брук отчего-то была уверена, что это лишь от того, что она не в стенах дома. Ну почему, все так оборачивается? Только она наконец обрела дом, как вся жизнь, буквально, пошла по одному месту. С Маркусом ничего непонятно, а в этом самом доме, ее то и дело пытаются либо убить, либо довести до сумасшествия. То, что никто ей там не желает долгой и счастливой жизни было, итак ясно, но почему? А главное, как избавиться от этого? Может все же стоит осветить дом? Или же прислушаться к Маркусу и продать его? Наверняка, за него можно выручить бешеные деньги и зажить спокойно в обычном современном доме. Точно! Ей же еще угрожали и настоятельно просили уехать. Да, пускай больше ничего такого за этой запиской, Слава Богу не последовало, но… Но ей что, сидеть и ждать, пока начнут горящие камни в окна кидать? Может зря она уперлась рогом в этот дом? Маркус ведь прав. Она никого из них никогда не знала. Вся эта обстановка, этот дом, эти вещи. Всё это не её. Все это ей не принадлежит, никогда не принадлежало и никогда не будет. Все, что ждет ее в этом доме, это только бесконечные нервы, страх и боль. Её там никто не ждет и не даст спокойно жить. Похоже, тут она была не права. Это все же не ее дом и не ее семья. Нужно основательно подумать о продаже и скором переезде. То, что происходит, это просто не нормально. Но как быть с Эсмондом? С Даймондом? Они ведь хорошие. С ними она успела подружиться и, честно говоря, не хотелось бы расставаться, но ведь на кону ее собственная жизнь. В конце концов, можно ведь переехать просто на другой конец города и видеться с ними. Верно? Верно. Так Брук и решила, подходя к высоким кирпичным стенам дома. Не её. Она там чужая и скоро съедет. Пусть он красив. Пусть он ей нравится, но.. Но не все, что нам хочется, обязательно наше. С опаской, она двинулась вверх по ступенькам. Алеста пыталась уловить, изменилось ли что-то, когда она ступила на территорию дома. Вроде нет. Разве что, тут было будто холоднее. Но этого присутствия вроде больше не было. По крайней мере, пока.

Аккуратно открыв тяжелую дверь, она вновь оказалась в прекрасной, но какой-то чужой и темной сейчас, парадной. Тут больше не было её уюта, ощущения того, что ты на своем месте. Был только холод. Холод и желание спрятаться. Вот только куда? Где? Здесь везде такая обстановка.

– Наконец-то! Ты куда так упылила? Я даже посмотреть на тебя толком не успел, – показался из-за дверей помятый Маркус, в той же одежде, что и был вчера.

– У меня были дела, – отрешенно ответила Алеста, прижимаясь спиной к входной двери, не проходя дальше. Ей впервые за все время тут было безумно страшно за свою жизнь. За свой разум. За свою душу в конце концов.

– Какие дела? – изогнул бровь Маркус.

– Неважно. Я их уже сделала, – шумно сглотнула Брук, наконец делая пару шагов вперед.

– Ты прости за вчера. Перебрал, – проговорил Норрис, пропуская ее и двинувшись за ней.

Брук ничего не ответила, продолжая идти по коридору, скрестив руки на груди. Интересно, ей одной было тут ужасно холодно и как-то не по себе? Или Маркусу тоже?

– Ну, ты тоже перегнула вообще-то. Мне не особо нравится, когда со мной так обращаются, – продолжил Норрис, – Ни одному мужчине такое отношение не понравится, – чуть громче произнес он, но мгновенно сорвался на крик. В коридоре раздался какой-то неясный хлопок. Алеста испугавшись резкого звука, рывком обернулась к идущему за ней парню. Он осел на пол, держась за лицо, издавая непонятные звуки и мычания. Осмотревшись, Брук увидела лопнувшую лампочку, висящего на стене светильника, осколки, от которой валялись по полу вокруг них. Она же ведь даже не горела, – пронеслось в голове Брук. Качнув головой, она спустя долгие секунды, наконец, присела ближе к Норрису, пытаясь увидеть что с ним.

– Всё нормально? –как-то отрешенно проговорили она, потянувшись к его лицу.

– Да нихера со мной не нормально, – буркнул Маркус, подняв лицо. На его щеках и возле глаза красовались свежие царапины с кровоподтеками.

– Подожди, – выдохнула Алеста. Она ужасно не любила вид крови и всяких прочих ран. Готова уже сейчас в обморок упасть. Протянув руку, она аккуратно убрала маленьких осколок, что остался на одной из ранок на щеке. Ком подступил к горлу. Сердце вместе с животом сжалось. Алеста чувствовала, как тряслись поджилки. Она еле сдерживала рвотный позыв. Благо осколок убрался легко. Слава Богу! Она убрала трясущуюся руку, выкинув осколок на пол.

– Чертова рухлядь, – недовольно пробурчал Норисс, вставая на ноги и удаляясь в противоположную сторону. Алеста лишь проводила его долгим, измученным взглядом. Это никогда не кончится, – пронеслось в голове.

Быстро перехватив овсяными хлопьями, она удалилась в гостиную. Что бы там ни было, ей надо закончить работу. Может хоть так она отвлечётся. Увидев картину, она только больше расстроилась. Её мечта рисовать в огромном доме, в свое удовольствие и попивать вино, тоже тонула в черной бездне кошмара. Она не могла почувствовать себя тут спокойно. Да как тут что-то можно делать в удовольствие? Еще больше масла в огонь подливало еще и осознание скорого переезда. Неужели, она больше никогда не увидит этих каминов? Старой мебели? Картин? Да. Так ей будет лучше. По крайней мере, она будет жить. Жить в добром здравии, если быть точной. Брук уже доделывала последние штрихи, как вдруг за ее спиной раздался приглушенный шум. Резко обернувшись, напряженно сжав кисть, она увидела лежащую на полу книгу. Встав, она быстро подняла старый фолиант, сунув его обратно на полку. Алеста старалась вообще ни о чем не думать и не развивать эту тему. Просто книга. Просто упала. Все. Как это произошло, её мало волнует. Только взяв кисть в руки, шум повторился, в точности, как пару минут назад. Выдохнув, Алеста на пару секунд прикрыла глаза и продолжила свою работу, решив, не обращать на это внимание. Будто ничего и нет. Пусть падает, сколько хочет. Она на эти игры больше не поведется. Поработав в умиротворённой тишине всего пару минут, гостиную заполнили нарастающие, звуки капающей воды. Чем дольше Брук упорно не поворачивалась, все сильнее сжимая в руке кисть, тем громче становились эти звуки. Было ощущение, словно, она сидела возле кого-то городского фонтана или вовсе, во дворе, во время дождя. Алеста из последних сил, пыталась унять дрожащее сердце. Шея покрылась мурашками. На глазах уже скопились слёзы. Брук уже ничего не рисовала. Она просто держала стеклянный взгляд на своей картине, которая размазывалась перед ней из-за слез. Губы уже побелели поджимаясь всё сильнее. Брук только больше убеждалась в правильности своих утренних размышлений. Ей не дадут тут жить спокойно. И не только ей. Она шумно ахнула, опустив взгляд на собственные ноги, под которыми была вода. Подскочив со стула, она рывком повернулась к шкафу. Вся вода в секунду исчезла, в том числе, и под ногами. Звуки стихли. На полу лежала все та же книга. Часто дыша, она аккуратно направилась к ней, словно подходила к бомбе, что вот-вот взорвётся. Опустившись на корточки, она дотронулась до старого коричневого фолианта. Он был толстый и немного пошарпанный. Корешок был в резных узорах. Обложка тоже была в витиеватых линиях по всей рамке. В центре была изображена спинка стула, на которой сидел человек, откинув назад голову. Больше всего, выделялось то, что на месте его тела, был скелет. Скелет, выпирающей из обложки, что можно было до каждого ребра дотронуться. «Анатомия» – гласило название. Книга была закрыта на две кнопки. Открыв её, Брук провела пальцами по пожелтевшим страницам с мелким текстом и различными рисунками. Вернувшись на первую страницу, Брук увидела надпись «Для любимой племянницы Адилии», – прошептала она одними губами. Подняв книгу, она вновь хотела поставить ее на полку, но столкнувшись с невидимым ей сопротивлением, выронила книгу, что раскрывшись, упала на пол, вниз страницами.