Чтение онлайн

Глава 21

– Я вижу, вам нравятся танцы, мисс Оутсон, – лицо лорда Элтби было в тени, но голоса ей вполне хватило, чтобы ощутить леденящий тело и душу холод. – Здесь излишне светло и к тому же шумно. Пройдемте в сторону.

Лорд Элтби не имел права так вольно распоряжаться своею прислугой в столь позднее время, но ослушаться этого человека было непросто, более того, это могло привести к самым непредвиденным для нее последствиям. Она направилась следом за ним. После ярких вспышек костра ей потребовались некоторые усилия, чтобы глаза привыкли к сумеркам. Они прошли не больше дюжины шагов и остановились. Впереди их ожидал мистер Скотт, который не без труда удерживал двух лошадей на месте.

– Роберт, мне были бы куда более приятны знаки внимания юных особ, а вместо этого приходится терпеть «нежности» твоей Зарканы, которая на дух меня не переносит.

Услышав свое имя, лошадь вновь попыталась освободиться из «объятий» чужака, резко дернув головой в сторону хозяина, но тщетно. Мистер Скотт и на этот раз удержал поводья. Она могла только предположить, сколько сил и умения необходимо для такого обращения с животными.

– Ты прав, Джереми, – лорд Элтби еще ближе подошел к своей лошади и забрал поводья у мистера Скотта. – Мы привяжем их у столба, - он пальцем указал в сторону деревянной изгороди у края дороги, - здесь их никто не побеспокоит.

Оставаясь неподвижной и не проронив ни звука, она продолжала наблюдать за мужчинами. В темноте они походили на средневековых рыцарей, доблестью которых мог гордиться одержавший победу народ.

– Надеюсь, я не опоздал, - мистер Скотт пребывал в прекрасном настроении, - теперь посмотрим, на что годятся ваши деревенские танцы.

С этими словами он устремился в сторону музыки и веселья. Лорд Элтби предпочел остаться в тени, и едва мистер Скотт оказался на внушительном от них расстоянии, обратился к ней.

– Местные жители не жалеют ног, а между тем, уже сегодня их ожидает тяжелая работа…

Она молчала. Разговор с лордом Элтби не внушал ей особого доверия, и эта позиция ей представлялась наиболее уместной.

– Какие новости от доктора? – лорд Элтби с присущей ему непосредственностью изменил тему разговора. Но, в отличие от предыдущего высказывания, это не вынуждало ее обнажать свои мысли перед лордом Элтби.

– Насколько я могу судить, милорд, хорошие, – желая согреться, она потирала озябшие ладони. Вдали от костра холод брал верх, пробирая ее тело сквозь накидку и платье. – Он передавал поздравления и обещал наведаться к вам после праздников.

– С какой это стати он передает мне поздравления? – внезапно голос лорда Элтби изменился, и эта перемена была ей не по душе. – Вы уже сообщили ему, где живете?

Искренне недоумевая над тем, что произошло, она продолжала смотреть на силуэт мужчины, что как гора возвышался над ней. Можно было подумать, что речь идет о совершенно незнакомом ему человеке, а между тем, именно он направил Вилли к доктору Рилкоту.

– Отвечайте, вы возобновили переписку с доктором Литхером? – лорд Элтби повысил на нее голос и перешел в наступление.

Упоминание о докторе Литхере многое прояснило. Прежде всего, причиной недоразумения оказалась нелепая и, увы, далеко не первая в случае с лордом Элтби ошибка. Она совершенно не подозревала, что лорд Элтби помнит о недавнем письме. Но, как видно, он не только помнил, но и желал знать много больше о его содержании.

– Прошу извинить меня, милорд. Боюсь, я неверно истолковала ваши слова, - она глубоко вдохнула холодный воздух улицы и продолжила, - предположив, что вы справляетесь о докторе Рилкоте, которого, если вы помните, мы некогда навещали с Вилли.

– Деревенский врач меня интересует меньше всего, - он подошел к ней ближе. – Ну, и каковы же ваши отношения с доктором Литхером?

– Я позволила себе обратиться за помощью к миссис Глендовер и отправила письмо с ответом. Но, уверяю вас, милорд, в нем я предельно ясно дала понять, что общение между нами более не может продолжаться.

– Это еще ничего не значит, мисс Оутсон.

Она заметила в руках лорда Элтби короткий кожаный хлыст, которым тот искусно рассекал пространство подле себя.

– Отныне он знает, где вы находитесь, и наверняка воспользуется этим, дабы вовлечь вас в очередное лишенное смысла предприятие. И я могу только вообразить, какими «неоспоримыми» доводами ему пришлось руководствоваться в своем письме.

– Ничего и близко из того, что вы предположили, милорд, в письме написано не было, –разговор между ними отнюдь не соответствовал ее представлению о должном обращении знати со своей прислугой.

– В таком случае, что было угодно этому господину от вас? – лорд Элтби как и раньше требовал от нее объяснений.

Она молчала. У всего были свои негласные границы дозволенного, та черта, переступать которую было крайне рискованно, и к которой лорд Элтби сумел приблизиться вплотную.

– Впрочем, мне и без вашей помощи будет не мудрено угадать смысл его письма, – лорд Элтби все больше увлекался чуждой ему историей. – Люди таких нравственных взглядов и убеждений, как доктор Литхер, способные польститься на малоимущих и больных, могут преследовать лишь одну-единственную цель – прощение. Ко всей прочей низости, они желают выйти из мутной воды чистыми, не замарав себя непозволительными в их положении слабостями. Но мой вам совет, мисс Оутсон, не верьте таким, как он, – лорд Элтби был уже довольно близко, чтобы перейти на шепот. – Он скорее повторит ошибки прошлого, чем усомнится в себе. Так не лучше ли его оставить наедине с собственными муками?…

– Прошу вас, - она силилась не выдать своих чувств перед лордом Элтби, но тот как никто другой был близок к истинному положению дел.

– Не стоит просить, лучше воспользуйтесь моим примером, – дыхание лорда Элтби обжигало ей лоб. – Я убежден, что на нашей бренной земле прегрешивших душ несоизмеримо больше праведных. Ваша компания только вселит в одного из них ложные ожидания на светлое спасение, но, по сути, ни ваше прощение, ни вы не способны ничего изменить.… Тогда ответьте мне, какой прок в таком прощении?

В предутренней дымке тонули крыши деревенских домов. Звезды подобно первому снегу таяли в пробуждавшемся от сна небе. Музыка стихла, но жители поселка не спешили расходиться по своим домам. Они грелись у смирившего свои пламенные языки костра, а одинокий, полный грусти голос разносил по безлюдным окрестностям тревожную историю о несчастной любви.

– Позвольте узнать, милорд, могу ли я надеяться на то, что когда-нибудь мне откроются подлинные причины гибели дяди? – она не ведала, что говорит. Желая убедиться в действительности происходящего, она не спеша провела рукою по горячему лбу. Голос не повиновался ей, а значит, и сердце, молчавшее столько дней, не слушало ропота ее души. В ней говорило то немногое, что осталось от нее самой, то исключительное в своем роде право, не прикрытое множеством обязанностей ее нынешнего положения.