Бродит-бродит негромкое эхо по моим – не моим – закоулкам,по паркетным скрипучим дощечкам, ударяясь о двери и окна.Я сижу с видом снизу на небо. В голове и помпезно, и гулкобродит то же негромкое эхо, что и в каждой из замкнутых комнат.У меня очень длинные утра, забываю уснуть в промежутке:пролетая с востока на запад, я встречаю четыре рассветаодной порцией черного кофе за одни неистекшие сутки.Слишком быстро уходят минуты, несмотря, впрочем, даже на это.
2014
хорошо иметь возможностьбыть к чему-то не причастным,для чего-то не пригодным —и чего-то не уметь;соблюдая осторожность,жить по правилам негласным,называть себя свободным —и в покое умереть.
2015
* * *
Если я не спрошу, то никто не ответит и даженаше сердце – тук-тук – никого не найдет на пороге.Наш мирок – это что-то, прообраз пустого мирка.В нем у нас выдается бесчисленный вечер сурка:все одно, все знакомо – и мысли, и сны, и тревоги.Спи спокойно, мы будем как прежде на страже.
* * *
Есть час на бессонницу: надо с расчетомиспользовать время; с расчетом, с расчетом —на все, что досталось и кровью и потом,уже невозможное в завтрашнем дне.А я разучилась сражаться напрасно,стремиться и верить напрасно, напраснов иначе решенное кем-то негласно,по-прежнему искренне нужное мне.
* * *
За углом, мне казалось, еще продавали газеты и воду,Это было вчера, а сегодня там новый набор декораций.Заявляю открыто: в моем городке изменили погоду,Расписания, запахи, звуки, составы профессий и наций.Мой язык изучить, уверяю, не то чтобы просто – не сложно.Он теперь пригождается редко, увы, но, надеюсь, замеченГде-то в самой глуши, на подкорке, в нетронутом виде, возможно,А возможно, и в лучшем, чем в прежние дни – и по-прежнему вечен.
2017
* * *
Мой край света все дальше, за ним очень трудно угнаться:девяносто ступеней, прерывистый сон по ночам,десять тысяч шагов, или даже, пожалуй, пятнадцать —от двери до двери, узнавая замки по ключам,переулки – по плитам, часы – по сопенью младенца.Мой край света все дальше. Я думаю редко о нем,только долю секунды, уткнувшись лицом в полотенце.Все исчезло, я так далеко. В остальном —три часа в самолете и двадцать минут на машине.
* * *
Твой город при туманном свете дня —без памяти, без гордости, без смысла —размеренно отсчитывает числа,как кольца на замшелом срезе пня.И все вокруг – открытая витрина —без споров, без иллюзий, без преград —путей вперед и отступов назадв пространстве удивленного Берлина.
2019
* * *
за окном мог бы быть любой город,с теми же дээмами, автобусами, аптеками,такое же Рождество, промозглый холод,небо, раскрашенное фейерверками.кокон моей суеты прочнее прочности,местность размечена выходами, остановками,ты спросишь, к чему ландшафту такие почести?а я скажу, невозможно быть бесконечно ловкимии всегда изобретать новые пути отступа,проверять, бьется ли сердце, с собой ли ключи, документы,а потом уходить в неизвестность, натыкаться там сослепуна дээмы, аптеки, автобусы и прочие элементы.
* * *
привычно ни о чем значимом не думаю, предвкушаю жару,барабаню пальцами по стеклу, смотрю на розовое небо,остерегаюсь перемен, не сожалею, не стесняюсь, не вру,слушаю, как она жует мякиш своего любимого хлеба,не считаю дней, они улетают, что их считать,не ищу друзей, они сами находятся – правда, все хуже,не схожу с ума… не пишу о себе ни в блог, ни в тетрадь,вообще не пишу… зато научила ее перепрыгивать лужи —и это, пожалуй, одно из лучших моих достижений.
2020
* * *
Я лежу в твоей комнате, потому что мне здесь лежится спокойно.Уютно шумит увлажнитель, но ты все равно дышишь ртом -Значит, мне надо встать, повернуть тебя, раскинувшуюся вольноНа бочок. Это тоже – занятие. Остальное будет потом.Сон потом, страхи потом, куча несделанных дел – потом, это не главное.В принципе, нет ничего главного, только этот момент, в котором мне не страшно, не больно.Я сделаю когда-нибудь, а может, не сделаю, нечто великое и славное,А сейчас мне просто надо повернуть на бочок тебя, раскинувшуюся вольно.
* * *
you stayed with me through distances and sorrows,now let it be and be that as it may.we fight a war of different tomorrowsby overcoming every single day.in fact, we own no places worth a tear,in fact, we take too little for a fact.two duties left: the house that I steerand keeping all my memories intact.
* * *
– Узник, привет, привет!– Привет, привет, лето!– Тебя что-то нет.– Тебя тоже нет.Ты знаешь, как странно это?– Ну как же, смотри, смотри,я тянусь от самого небадо самой входной двери.– Лето, я посмотрел бы,но дверь открыть не могу.Здесь моя крепость, мой дом.Лето, ты теплое, лето?– Очень. Я за окном,выгляни после рассвета,Я тебе помашу на бегу.
В другом районе мира: в прозе
2011
Пью четвертую кружку ромашкового чая. Вокруг – хаос, который надо уложить в два чемодана.
Вещей, на самом деле, не так уж много. И укладываются они очень компактно.
Стояла у шкафа, выбирала, что возьму – и тут меня настиг девчачий разлом мозга из серии "и эту кофточку, и эту, и эту, и вот эту, и таблеток от жадности". Усилием воли подавила в себе девочку и взяла только самое практичное из красивого.
А если честно, наибольший хаос – в голове. Вот где настоящая разруха.
Ковентри, Англия
Иногда я очень завидую людям, испытывающим что-либо (по той или иной причине ценное и значимое для меня) впервые.
Жаль, что в некоторые моменты прошлого уже никогда не вернуться. Вовсе не для того, чтобы что-то менять, а просто так – пережить заново собственные ошибки. Или не ошибки. Так, как это возможно только в самый первый раз.
Жизнь – безумно скучная штука, когда в ней все узнаваемо.
Это я не к тому, что моя жизнь – безумно скучная. Ни в коем случае. Я за эти три недели вне родины узнала о мире больше, чем за последнюю пару лет.
Это я так… про абстрактное.
Аутотренинг
– Я хочу влюбиться.
– Бывает.
– Нет, ну правда. Чтобы как весной. Сердце стучало, коленки дрожали, лишнее слово сказать было неловко.