Чтение онлайн

— Я так понимаю, что в данном случае слово «запор» следует понимать в медицинском аспекте, — сказала я сухо. — И куда же вы дели капсулу?

— Припрятал. Взглянешь?

— Если покажешь, Егор Егорыч, — привычно уже переходя на «ты», отозвалась я. — Посмотреть, конечно, стоит. А капсула прочно закупорена?

— Когда Павлов давал мне инструкции по обращению с ней, это еще около года назад, то говорил, что ни в коем случае нельзя допускать попадания в капсулу влаги. Дескать, при контакте с водой можно ожидать ба-альших неприятностей.

— Препарат переводится в боевое состояние? — саркастически усмехнулась я. — Все понятно. Егор Егорыч, я думаю, что груз этот все-таки следует довезти до Москвы и отдать кому следует. Потому что если они часть денег заплатили вперед, то уже и в этом случае вам не расплатиться. Троянов уже убит, Павлов и Кабаргин тоже в живых не числятся, так что крайним окажется директор. Да и ты с ним вместе. Кстати, кому, кроме тебя, Павлова и Федора Николаевича, было известно, как используются животные?

Чернов шмыгнул носом и ответил:

— Я не знаю, что тебе на это ответит директор, может, он чего и другое скажет, но только я тебе скажу так — никому. Знали только Павлов, я и Федор Николаич. А что? Больше никого в дело они не пускали. Павлов… это самое… координировал, Николаич покрывал и кроил графики гастролей, а я выполнял всю практическую часть. Сама понимаешь, о чем я.

— Да уж конечно, понимаю. Что ж тут непонятного, — буркнула я. — Ну что же, пойдем взглянем на эту твою капсулу.

Капсула оказалась толстостенным сосудом, прозрачным и довольно массивным: навскидку я определила бы вес примерно в пять килограммов. Конечно, масса груза из этих пяти килограммов составляла меньшую часть. Я еще раз взвесила капсулу на ладони и произнесла:

— Да, капитальная штука. Неужели тигр ее глотает безо всяких проблем?

— Глотает, — довольно безучастно отозвался Чернов. — Ты у них пасти видела? А у нас бегемот вообще пудовую гирю проглотил. Вот уж воистину утяжеление желудка, никакой имодиум не поможет! Бегемот, конечно, гораздо крупнее тигра, и пасти их не сравнить, но вот эту штучку, капсулу, крупный тигр проглотить вполне в состоянии.

— Значит, глотает, — отозвалась я. — Отлично. Она, впрочем, и не особо крупная для такого зверюги-то. Резервуар, верно, выполнен из какого-нибудь спецматериала, выпуск которого был налажен в оборонке. Впрочем, это не важно. Вот что, Егор Егорович: ты хотел избавиться от капсулы, но боюсь, что если бы сделал это, то подписал бы смертный приговор и себе, и Федору Николаевичу. Значит, так: капсулу пока что спрячу я.

Чернов подозрительно покосился на меня, а я буквально отмахнулась от тех флюидов недоверия, которые стал было источать весь его большой организм:

— Да хватит тебе, в самом деле! Ты что, думаешь, я такая дура, что соберусь вас кинуть и улизнуть с этой штуковиной? Да сам посуди: даже если бы я так сделала — только допустим! — то все равно никаких дивидендов не последует. Сбыть новый синтетический наркотик, да еще крупную партию, можно только по хорошо налаженным каналам! Наркобизнес в России поделен основательно, а уж в Москве, куда мы едем сбывать эту штуку, и подавно! Если бы какой-нибудь ушастый тип решил срубить удачного «левачка» и стал предлагать товар на такую сумму, то его просто шлепнули бы. Потому что поделом — не садись, невежа, не в свои сани!

— Почему — ушастый? — спросил Чернов все еще с нотками недоверия.

— Потому что надо иметь ну очень большие уши, чтобы так их развесить и пробовать продать этот товар наобум! Да, кстати, Егор Егорыч, — я понизила голос, — а каким манером вы должны передать товар? Ведь должен быть четкий отлаженный механизм сбыта, или я вообще ничего не понимаю. Товар сбывал Павлов?

— Да, — сказал Чернов. — Но если что-то нужно узнать по этому вопросу, то обращаться лучше не ко мне, а к Николаичу. Он что-то должен знать. Вероятно…

Чуть позже я переадресовала тот же вопрос Федору Николаевичу и получила следующий ответ:

— Насколько я знаю, напрямую никто ни с кем не договаривался. Ну так типа позвонить по телефону и, как говорится, забить стрелку — такого не было. Делали по-другому. У станции метро «Ботанический сад» есть кафе «Стрела». Там каждый вторник заказывается один и тот же угловой столик. На него прямо ставят табличку «Заказан». Однажды Павлов брал меня с собой — он был несколько навеселе. Кажется, ему за это потом крепко влетело то ли от Кабаргина, то ли от самого Троянова. Так вот, мы сели за столик, к нам подошел официант и сказал: «Куда вы садитесь, видите же, что заказан столик». А Павлов ответил: «А заказ одинарный или тройной?»

— Так… — вырвалось у меня. — Думаю, что ключевым в этой фразе было слово «тройной».

— Ну да, наверное. Прозвище Троянова.

— Точно. Официант услышал, что ему сказали, кивнул и отошел. После этого Павлов попросил меня выйти и купить сигарет: таких, какие он курил, видите ли, в кафе не оказалось. Пока я ходил, он куда-то скрылся. Я ничего не стал спрашивать, но и он не возвращался к этой теме.

— Ясно, — сказала. — Штирлиц в кафе ждал жену…

Лейтенант Голокопытенко покупал кефир.

Он покупал его уже в третий раз и чувствовал, что кефир уже плещется в желудке. А в мозгу… а в мозгу словно что-то заклинило. И осушив одну упаковку, лейтенант Голокопытенко покупал следующую. И выпивал кефир, что называется, прямо не отходя от кассы. Продавщица смотрела на него с откровенным удивлением.

Голокопытенко пил кефир не потому, что являлся большим его любителем. Нет, оно, конечно, приятно с утра выпить стакан этого холодного молочного продукта и заесть его ароматной булочкой. Но в данной ситуации ничего похожего на утро и на ароматную булочку на горизонте лейтенанта Голокопытенко не наблюдалось.

Что же заставило доблестного разыскивателя украденных тигров стоять в мини-маркете и, насупившись, сосредоточенно поглощать кефир? А вот что.

В этот день лейтенант Голокопытенко выехал по месту прописки киллера Мусагирова. Конечно, он не лелеял иллюзий, что тот откроет ему дверь и пригласит на теплую беседу с горячим чаем. Отнюдь нет, лейтенант Голокопытенко был совсем не наивен. Просто он предположил, что объявленному в розыск преступнику может зачем-то понадобиться проникнуть в свою квартиру — например, что вполне вероятно, взять оттуда какие-либо вещи, документы или деньги. Мало ли что случается на свете. Никогда не следует выключать из списка вероятных поступков преступника даже самые прямолинейные варианты. Зачастую срабатывают именно они. Так рассуждал лейтенант Голокопытенко. И надо же такому случиться, что его предположение сработало!