Чтение онлайн

Негромкая красота жены, что была до свадьбы, уже окончательно угасла в

складках жира. Но что Вася позарился – непонятно. Дети растут активными

эгоистами и сволочами. На работе – бардак и беспредел, плюс лихоимство

начальства.

Я запоздало поставил жене синяк. Каждый вечер порол детей ремнем. На

досуге, пересилив себя, соблазнил Васину жену, такую же уродину, как и моя.

Вася после этого на что-то обиделся и слег с инфарктом.

Но хуже всего – я стал искать правду на работе. После чего пришлось искать

другую работу. Одним словом, у меня появились претензии. На меня стали

коситься, замелькали слухи, что я изверг, садист и сутяга. И вообще страшный

человек. Медуза Гор гона в брюках. Я стойко терпел это все три месяца и 20 дней,

а потом не выдержал и «развязался» на День космонавтики с одним

инопланетянином. Чтобы всем стало снова хорошо. Я же не эгоист. Думаю о

людях.

ДЕНЬ

Часовая стрелка зацепилась за цифру восемь. «Елки-палки», - обжигаясь чаем,

испугался Клюев. Он торопился, застегнул плащ, схватил с полки обеденные

деньги и побежал на остановку. Жена с тещей еще спали и поэтому настроение с

утра у него было приемлемое.

А на улице шел противный октябрьский дождь. Серые тучи скоксовались

намертво и, несмотря на утро, темнело. «Гениальная осень, пропадания свет.

Отстоялся печали кувшин золотой…» – вспомнил Клюев чьи-то стихи. Но стихи

были явно не про то. Он пониже наклонил голову против ветра, но все равно

было такое ощущение, как будто кто-то плевал в морду. И Клюев сразу вспомнил

жену и ее выходки.

Он завернул за угол и ветер с брызгами ударил изо всей силы. «Черт, зонтик

забыл», - подумал Клюев, но потом вспомнил, что зонта у него отродясь не было.

Дождавшись автобуса, он, в числе прочих, втиснулся в переполненный салон.

– Вздохнули, граждане! – скомандовал нервный кондуктор и добавил: - Вася,

закрывай калитку!

Мотор фыркнул выхлопными газами почему-то в салон, и автобус начал

подробно пересчитывать кочки. Клюева прижало к стеклу. Стекло было

вставлено в очки небритого гражданина. «На тело, погруженное в автобус,

действует выталкивающая сила, равная весу вытесненного пассажира», -

подумал Клюев, стараясь не вдыхать носом – от владельца очков пронзительное

и даже свирепо пахло одеколоном. Причем изо рта. Поручень выгибал спину, на

ботинке больно стояли.

На остановке «Сороковой магазин», используя повелительные наклонения и

грозное выражение лица, в автобус с трудом проник Семенов, слесарь с их

участка. Пыталась еще влезть Елена Петровна, лаборантка, но плотность

содержимого автобуса достигла точки росы (Клюев знал не всю физику), и еще

Елене Петровне мешал зонт.

Клюев стал глядеть на Семенова, чтобы поздороваться. Но Семенов был очень

занят – он ругался с какой-то румяной гражданкой, которая утверждала:

– Мужчина, вы совсем не держитесь!

Семенов сначала ухмылялся, но потом его оскорбили:

– Напьются с утра, себя не помнят, - напирала тетка, злобно глядя через плечо

на Семенова.

– Сама много помнишь, - сдержанно отвечал Семенов.

– Лег, как на буфет, - продолжала тетка.

– Сама как буфет, - менее сдержанно отвечал Семенов.

– Дурак! – нашлась тетка.

– Сама дурак, - тупо огрызался Семенов.

Автобус заинтересованно внимал ругани.

– Что за люди?! Хоть бы какая сердобольная старушка место уступила, -

недовольно сказал разгоряченный Семенов, когда они вышли. Он открыл

женский с цветочками зонтик, и Клюев заметил, что Семенову было

действительно с похмелья и крепко.

– - Отгул щас возьму, - поделился Семенов. – Похмеляться пойду.

Глаза его горячо блестели. Клюеву тоже захотелось взять отгул и пойти

похмеляться, хотя он вчера и не пил.

– Ага, - злясь неизвестно на кого, сказал Клюев, - дадут тебе отгул. Конец

месяца. Федька на больничном, Чижова в столовую забрали. Кому работать?

– Козел этот Федька. Как запой, он на больничном. А тут хоть подыхай. –

Семенов заскрипел зубами. И под этот звук без пяти девять они вошли в

проходную.

Тоже без пяти, но уже шесть они вышли обратно. Это не осталось без

последствий – снова пошел дождь. Сначала неуверенно, кап да кап, а потом

сильно и нагло.

– Пойду похмеляться, - вернулся к своей навязчивой идее Семенов.

– Ты не знаешь, в гастрономе вино есть?

– «Агдам», - сказал Клюев и подумал грустно: «Зря обедал. Сейчас бы с ним

пошел».

– Пойду похмеляться! – крикнул в пространство Семенов и свернул к магазину,

а Клюев остался один. В ботинках у него опасно для здоровья хлюпало и

болела спина. Вечерний автобус не отличался от утреннего, только больше

скрипел и тише ехал.

Дома все оставалось по-старому. В квартире стояла непереносимая вонь. Жена

с дихлофосом в руках ползала по полу кухни и с беспощадным лицом травила

тараканов. Теща толстой жабой лежала на диване и, выпучив глаза, отдыхала в

телевизор.

– Жрать будешь? – подозрительно спросила жена.

Клюев не хотел, но назло ответил, что будет. Он невнимательно поковырял

вилкой в картошке, попил чаю. Потом, глядя в гладкую спину жены, пересиливая

себя, сказал:

– Слышь, давай зонтик что ли купим, а то вон погода какая.

Жена с удовольствием обиделась.

– Вот еще. Мне на зиму одеть нечего, а ему зонтик подавай. Сапоги разлезлись…

«Зонтик». Мама! Ты слышишь, мама, наш- то козел что выдумал?

И она начала визгливо излагать на тему, что Клюев вообще ее не жалеет,