Чтение онлайн

– - Во-во, и это добавилось в пику!
– - подхватил Пан энергично.
– - Нас ведь по полному штату вдвое больше грузчиков положено. Так оно и было до капремонта, а теперь вот набрать никак не могут. Чему удивляться, найди поишачить за ломаный грош, кто сюда слишком позарится?.. Самый что ни есть отставной контингент.

– - Теперь ясно, братишка?
– - с легкой ухмылкой похлопал меня по плечу Бельчик-наркот.
– - За двоих мы здесь пашем на голый оклад. За себя и за того парня. Как на твоем лесосплаве без сроку, за хлеб с молоком.

Наркот-Бельчик снова привычно вздохнул, затянулся цигаркой. И вдруг неожиданно сменил тему:

– - Тогда-то хоть отвалили деньгу?

Я улыбнулся, светлея лицом:

– - Вот честно скажу, мужики, а не верилось! Даже не верилось, пока наяву не увидел. Тот парнишка, когда по общаге ходил, говорил о двух тысячах. Не трепло, вроде, а не верилось: Чтобы за парочку месяцев, и такие деньги! Это когда степуха сорок рублей, а тут почти за день! За денечек степуху имеешь, нет-нет, а не верилось. Но думалось, ладно. Пускай и не выйдет так в точности, пускай хоть пятьсот. Но и пятьсот для студента не слабые деньги...

– - Ну-ну, не тяни!
– - перебил нетерпеливо Серега-Пан.
– - Не размазывай, заплатили две тысячи?

– - Не-ет, две так и не вышло. Полторы.. с хвостиком. Чистыми на руки. Так ведь мы и от этого прыгали. Полторы тысячи чистых советских рублей! Небось, вспоминаем, каковы были деньги?

– - Понятное дело, что не бумага теперешняя, -- как по команде воскликнули оба моих собеседника.
– - За полторашку сегодня, чего ты возьмешь?

– - Тут вчера с ребятней на заначку сбивали, --- ухмыльнулся Серега-Пан, --- так для смеху один посчитал. На пузырь "чернила" аж двадцать бумажек сложилось, хоть ты в торбу кидай!

И он с интересом спросил:

– - И куда эту уйму потратил?

– - А никуда. Я эти деньги сразу на книжку положил, они так и пролежали семь лет. Ни копейки оттуда не взял. И вот с процентами наросло за это время те самые две тысячи. Зато потом еще как пригодились. когда на "Интеграторе" поработал. Внеочередной кооператив мне выделили, так вот, на половину первого взноса хватило! Вот какие это тогда были деньги. Два месяца черной работы, и полвзноса за трехкомнатный кооператив в центре.

– - Толково сложилось, -- кивнул одобрительно Бельчик-наркот.

Он окинул с усмешкой знакомые виды "инстанции".

– - Вот интересно!
– - продолжал далее с саркастической вдумчивостью.
– - Если взять для примера вот эту обитель, нашу трудовую. На квартирку такую... При нынешних ценах, это сколько пришлось бы отмучиться?

И он приумолк, как бы прикидывая.

– - А ты посчитай на бумажке, узнаешь!
– - рассмеялся Серега-Пан.

Он ответил Бельчику, но взглядом почему-то обращаясь ко мне.

Теперь улыбнулся и Бельчик-наркот, и также поглядел мне в лицо:

– - Помощь попросишь, али попробуешь сам? Хочешь, у Мамки бумажку спрошу?

Я только молча отвел взгляд в сторону.

3

Разумный стаканчик

Магазин наш привокзальный, а привокзальная площадь есть местечко особое в любом рядовом городке, тем паче в столичном мегаполисе с двухмиллионным населением. Народу всегда здесь полно, и, конечно, не только проезжего. Самая разная шушера здесь по окрестным дворам ошивается: и бичи, и бомжи, и совсем уж пропащие типы, чьи лица, одежку в потемках увидишь и ахнешь, как в леденящем "могильном" ужастике. И, конечно же, всевозможная шустрая мелочь присутствует рядышком, своя и залетная, что ищет по жизненной сути, чего бы стянуть.

– - Ты наблюдай в оба глаза, куда чего ложишь!
– - с первого рабочего дня не раз строго предупреждали коллеги.
– - Разная публика здесь промышляет не в промах, не залежится надолго, что плохо лежит. И часы, и рубли из бытовки, и сыры, и батоны с разгрузочной тырили.

Последняя инстанция.

Последняя инстанция все-таки. Невесомая зыбкая грань где-то рядом, а, значит и те, кто вблизи.

Но и обычный народец к нам во внутренний дворик частенько захаживает. Это, как правило, дружки и приятели грузчиков, пенсионеры, и различного рода бездельники из окрестных домов, которым просто наскучило дома сидеть. То тот, то этот, глядишь, ближе к обеду подкатывает пообщаться, покалякать о том-о-сем в приятельском близком кругу, ну и, конечно, граненый стаканчик по кругу пустить.

Особенно часто дядя Коля здесь гостем. Это высокий сухопарый пенсионер лет под восемьдесят. Однако, несмотря на столь почтенный возраст он едва сед, лишь с небольшими лобными залысинами, он еще прям на осанку, подвижен. Дядя Коля бывший военный, он живет в самом ближнем к нашему магазину доме. Его двухкомнатная квартира размещается над въездной аркой, а одно из наружных окон выглядывает с высоты третьего этажа прямо к нам во внутренний дворик. В теплое время года это окно широко распахнуто настежь, и где-то поближе к обеденному перерыву сухое, обтянутое дряблой пожелтевшей кожей, широко улыбающееся личико непременно появляется на виду у тех, кто внизу.

– - А, дядя Коля, нас утро встречает прохладой!
– - кричит ему снизу приветливо Серега-Пан.
– - Ну, воевода в отставке, докладывай, и каково почивали?

На дворе уже далеко не утро, а самый полдень в разгаре. Время в работе бежит незаметно, и мы отпахали сегодня, считай, уж полсмены. Однако дядя Коля давно на заслуженном отдыхе, и привилегией выспаться вволю нисколько не брезгует; и как же иначе, ведь это одна из немногих доступных в утеху услад, что оставляет нам жизнь на закатные дни. Дядя Коля только проснулся, он виден из широкого окна верхней частью желтоватого тощего тела. На нем легкая безрукавная постельная майка, на мелковатом, чуть заспанном личике написаны радости свежему утру и солнцу, приветы хорошему ясному дню.

– - Спалось хорошо, и денек нас встречает отличный!
– - он отвечает охотно с непритворной улыбкой задора.
– - А что, братцы-грузчики, время я вижу к обеду?

Мельком взглянув на часы, Серега согласно махает рукой:

– - Так точно, товарищ начальник. Двадцать минут и отбой.

На его лице также улыбка, но его улыбка с заметным налетом рабочей усталости, ведь "почивать" здесь на подсобном двору не пристало. Впрочем, в этой тяжеловатой улыбке теперь ясно присутствует и предвкушение сладких свободных минут. Скоро!
– - обеденный перерыв, а это уже привилегия наша простого рабочего люда. И это тоже услада, услада из очень немногих на тридцать коротких минут, что дарит в законном порядке нам эта "шабашка за ломаный грош". Скоро, скоро обед долгожданное время, когда под усталые потные плечи опять изумительно вкусной предстанет горячая миска мясного борща, и можно, без страха нарваться на окрик начальства, отставить в бытовку на время, набивший оскому, железный дрючок.

– - А что дядь Коля, и впрямь нынче чудный денек!
– - восклицает снова Серега.
– - Вон как птички щебечут, и сверху не капает.

И он улыбчиво подмигивает наверх:

– - Как мыслишь? Выходит, не грех и...

– - Следует, следует!

В ответ дядя Коля мгновенно сбавляет в улыбке, он говорит теперь нарочито серьезно, даже строго. Более того, при этом в его голосе присутствует и нечто такое, будто его даже удивляет некоторая неопределенность в тональности спрашивающего. И действительно вскоре, будто в подтверждение этому впечатлению дядя Коля вопрошает хрипловато, но звучно с высоты своего третьего этажа: