Чтение онлайн

Саша. Да мы почти не знакомы… два раза виделись.

Суворов. Не аргумент…

Вбегают взмокшие ребята. Весело отжимают рубашки парни, девушки, смеясь, разглядывают друг друга, пытаются привести в порядок волосы. Все оживлены.

Первый парень. Ну как, Сашок?

Саша. Нормально.

Второй парень. Ты хорошо придумал — и орсу подмогнули, и вроде в маленьких поиграли, как в пионерлагере.

Третий парень. А у нас в лагере никакой работы не допускалось! Только игры и прогулки с вожатым. Тогда было такое направление…

Юлька. Ой, Мить, какой ты старый!

Девушка. Споем, а?

И ребята, продолжая свои веселые занятия — выкручивая рубашки, причесываясь, переобуваясь, — затягивают душевную песню. Звучит она совсем по-другому, чем те, торжественные, которые к смотру.

Хор.

Пашкин. Эх, если б вы так официально пели… Как для себя. (Хлопает в ладоши.) Хватит, ребята… Берта Соломоновна, давай еще раз «Мы слово даем»…

Пианистка берет бравурный аккорд.

Хор (величаво).

Последние «о-о-о» звучат уже совершенно непристойно. Хористы ухмыляются, потом хохочут в открытую до стона, песня погибла, смотру — каюк.

Улица. Саша вприпрыжку бежит мимо садовой ограды, мимо скамеек, навстречу ему Виктор.

Виктор. Ты что, «Волгу» выиграл? Или женишься?

Саша. Нет, просто погода хорошая!

Виктор. А по-моему, так себе погодка: возможны осадки… И мне не нравится смотреть, как ты прыгаешь! (С внезапной злобой.) «И хочется смутить веселость их, и бросить им в лицо железный стих…» Кажется, так у Лермонтова?

Саша. Я не помню как. (Вдруг пугается.) А что случилось?

Виктор. Да ничего. Просто турбина наша… досрочная и всякая такая… стоять будет. Еще полгода минимум.

Саша. Перестань трепаться. Что случилось?

Виктор. Ничего… Просто зря спешили. Трансформатора нет. И не будет в ближайшее время…

Саша. Есть трансформатор.

Виктор. С одной стороны, как бы есть, а с другой, — его как бы и нету… Приняли под честное слово, так сказать, с закрытыми глазами… Надо было срочно отрапортовать. «К юбилею республики уникальный, первый в Европе, трехфазный…» Вот так. А ты говоришь — воскресник… Тьфу твой воскресник!

Саша. Слушай, это же подлость!.. Мы вкалывали как сумасшедшие… А Сухоруков…

Виктор. Какой там Сухоруков! Тут повыше! Совнархоз! Министерство! Черт те кто…

Саша. Хоть бы сам господь бог! Только драться! Вот будет в среду постройком, я встану и скажу…

Виктор. Нет, это я встану и скажу. Тебе по чину не положено знать такие вещи. Ты давай о своем воскреснике, а потом уж я…

Саша. А я только что то заявление аннулировал…

Виктор. Э-эх!

Саша. Ничего. Я покрепче напишу сейчас. Я так напишу, что Сухорукову…

Появляется Сухоруков.

Сухоруков. Здравствуйте. Что это, я легок на помине?

Саша. Значит, трансформатора нет, Яков Палыч? Просто железный сундук стоит вместо трансформатора. А мы, значит, зря…

Сухоруков. Почему зря? Вы свое дело сделали, сдали турбину досрочно. И пустят ее, когда потребуется. Это уже компетенция не наша с вами…

Саша. Турбина — наша, компетенция — не наша?

Сухоруков. Трансформатор уникальный, новый, естественно, есть неполадки… Как всегда в новом деле.

Саша. Но вы ж его приняли как готовый! Рапорта какие-то писали. Галанин видел…

Сухоруков. Ну вот что. Тут уже дело не игрушечное. Вот вы, Галанин, кажется, постарше… Так разъясните своему другу, ку-да он лезет…

Саша. Значит, нашу турбину примут и поставят.

Сухоруков. Я вам советую заниматься своими делами. Иначе… Вы-то, Галанин, должны понимать.

Виктор (почти кричит). Я понимаю, что это цепная реакция. Вранье тут, липа здесь, приписка там… У нас хватит храбрости…

Сухоруков. Какой там храбрости! Вы не храбрые. Вы просто ни черта не понимаете, ни за что не отвечаете. А мне надоело это… без-з-зумство храбрых…

Саша. Безумство у храбрых? А у трусов, по-вашему? Тогда запишите меня в дураки! И я вам официально заявляю: в среду на постройкоме мы встанем и скажем…

Сухоруков. Официально? Ну ладно! А я тебе неофициально говорю, что тут дело всесоюзное, стратегическое, и если ты полезешь его марать…

Саша. Полезу!

Сухоруков. Ну ладно. Не о чем нам тогда разговаривать. Но потом не плачь… (Поворачивается, уходит.)

Виктор. Да, дело сур-ез-ное! Будь здоров, старик. И не зарывайся (похлопывает его по плечу). Ну, ничего, все-таки повоюем. Дай боже, чтоб наше теля да волка съело!

А теперь кабинет управляющего. За окном пейзаж стройки. К стене прислонены знамена. На стенах графики, плакат «Качество — первая заповедь строителя». За столом Сухоруков, напротив, в кресле, Гиковатый.

Сухоруков. Ну что ж, Пал Палыч. Это будет, пожалуй, правильно, если вы попросту, по-рабочему, но со всей суровостью укажете товарищу на его проступки. Зазнайство, противопоставление себя коллективу, срыв важного общественного мероприятия под демагогическими крикливыми лозунгами…