Чтение онлайн

Совершает путешествие в Патагонию и пишет очерк «Патагония». Совершает поездку с лекциями в Бразилию. Выходят его книги «Детективный роман», «Сизифов камень» (в Аргентине), «Власть романа» (в Марселе).

1945–1950, Франция. По возвращении в Париж Кайуа возглавляет новую коллекцию издательства «Галлимар» «Южный Крест» — собрание произведений испанской, португальской, латиноамериканской литературы. Переписывается с Викторией Окампо — их переписка продлится всю жизнь (Виктории суждено пережить Кайуа на месяц).

Руководит журналом «Констелласьон» («Созвездие»).

Совершает командировки в США, Мексику, Колумбию, Гватемалу в целях развития культурных связей. В 1948 году принят на службу в Бюро идей ЮНЕСКО.

Готовит к изданию Полное собрание сочинений Монтескье. Публикует ряд эссе («Обман поэзии», «Словарь эстетики», «Вавилон», «Описание марксизма» и др.).

Его брак с Иветт распадается.

1951. В коллекции «Южный Крест» выходит первый том — «Вымышленные истории» X. Л. Борхеса. По поручению ЮНЕСКО Кайуа работает над программой переводов латиноамериканской литературы. Публикует «Четыре эссе по современной социологии».

1952–1953. Кайуа создает журнал «Диоген» — орган Международного совета по философии и гуманитарным наукам — и разрабатывает теорию «диагональных» наук (исследования «пограничных» проблем, объединяющих смежные дисциплины).

Присоединяется к организованному Альбером Камю комитету защиты Виктории Окампо, преследуемой правительством генерала Перона.

1954. Выходит в свет его книга «Поэтика Сен-Жон Перса».

В этом году и в дальнейшем Кайуа совершает много поездок по поручениям ЮНЕСКО.

1955–1965. Бессрочный контракт с ЮНЕСКО. Публикуются книги «Поэтическое искусство», «Сокровища мировой поэзии», «Антология фантастического», «Игры и люди», «Понтий Пилат», «Обобщенная эстетика», «В глубь фантастического»…

В 1957 году Кайуа женится на Алёне Вихровой.

С увлечением коллекционирует минералы.

1966. Выходят в свет книги «Камни»; «Образы, образы…». Кайуа совершает поездка в Аргентину, вновь встречаетсся с Викторией Окампо.

1967. Кайуа назначен руководителем Отдела культурного развития ЮНЕСКО.

1970. Изданы его книги «Клеточки шахматной доски»; «Письмена камней». Он выступает в защиту чехословацкого профессора Вацлава Черны, жертвы нападок газеты «Руде право».

1971.4 января Кайуа избран членом Французской академии.

Читает в Оксфорде доклад, посвященный асимметрии.

Мигель Анхель Астуриас вручает Кайуа шпагу от имени латиноамериканских писателей.

1973–1976. Выходят в свет «Асимметрия», «Спрут», «Подходы к воображаемому», «Рискованные связи», «Отражённые камни».

1977. Кайуа избран иностранным членом Бразильской литературной академии.

1978. Изданы опыт автобиографии «Река Алфей» (премия имени Марселя Пруста); «Встречи», «Подходы к поэзии», «Три урока тьмы», «Скрытые повторения». В сентябре писатель удостоен Национального Гран-при в области литературы.

21 декабря Кайуа умирает. Его похоронили на Монпарнасском кладбище в Париже.

Говоря о Роже Кайуа (1913–1978), трудно избежать противопоставлений. Автор более трех десятков книг, в 1971 году он удостоен редкого почетного отличия — избран членом Французской академии; в 1978-м увенчан национальным Гран-при в области литературы. А между тем «он не был ни романистом, ни философом, ни поэтом, ни драматургом. По его произведениям не сняли ни одного фильма… Невозможно отнести его к какой бы то ни было рубрике» [123] . Он не был похож на отшельника: напротив, находился в гуще общественной жизни, борьбы идей, эстетических и научных концепций, был участником и организатором литературных и исследовательских объединений, занимался издательской деятельностью, работал в ЮНЕСКО, выступал как правозащитник — и, несмотря на все это, оставался одиночкой, который неуклонно шел своим путем. В 1972 году, в связи с переизданием ранней книги, он отмечает «единство, непрерывность, настойчивость» своих изысканий и радуется тому, что верен «своей исходной мысли» [124] . Однако в «Отражённых камнях», вышедших в 1975 году, называет себя не иначе, как «отступником».

Поразительна широта его интересов. Он «все читал и все понял» [125] . Он писал о многом. Он объездил мир. И оказалось в итоге, что всего привлекательней для него пейзаж, увиденный в камушке, который умещается на ладони. Внутренние противоречия этой по-настоящему многогранной фигуры разрешаются «лишь в высшем единстве личной судьбы» [126] .

Нельзя не согласиться с тем, что противоречия эти во многом обусловлены «игрой двух дискурсов» — художественного и научного, «между которыми располагается его творчество» [127] . В начале пути Кайуа — важный эпизод сближения с сюрреалистами, завершившийся в 1934 году открытым размежеванием с Андре Бретоном. Отголоски этого расхождения прозвучат спустя тридцать лет. «Меня влечет тайна… неразгаданное притягивает… словно магнит». И вот почему: ему не нравится «не понимать». «Вместо того, чтобы заранее считать неразгаданное не подлежащим разгадыванию и застыть перед ним в блаженном изумлении, я полагаю, напротив, что оно ждет разгадки» («В глубь фантастического»).

В 1930-е годы, порвав с сюрреализмом, он выбирает путь понимания, ясности. «Человек разума» [128] , обладатель блистательного, острого, универсального ума, он погружается в культурно-антропологические изыскания, подчеркивая строгую объективность и беспристрастность аналитического подхода к предмету, будь то само воображение. «Принципы „структурализма“ послевоенных лет были уже ясно изложены в первых социологических работах Кайуа», — отмечает Ж. Старобински [129] . Знакомые русскому читателю книги «Миф и человек» (1938), «Человек и сакральное»(1939), вместе с более поздними — «Люди и игры» (1958), «Беллона, или склонность к войне» (19бЗ), определили существенное место, которое отводит автору Клод Леви — Стросс в интеллектуальной истории нашего времени.

От художественной словесности Кайуа тогда решительно отворачивается. Впоследствии он комментирует свою «ненависть к литературе»: «…Писать о чем-то вымышленном означало, в моем представлении, лгать… Я не мог написать что-либо, не считая это правдой» [130] . Предпочтя науку, Кайуа уходит от коллизии, условно говоря, между поэзией и правдой. А точнее, для него были неприемлемы художественная фантазия, поэтический троп, не обеспеченные достоверностью внутреннего опыта.

Подчиняясь судьбе, забросившей его в 1939 году в Южную Америку, где ему пришлось надолго задержаться из-за войны, он (поневоле, не без колебаний) вернулся к литературе: стал ее защитником, пропагандистом, переводчиком и, наконец, писателем. М. Юрсенар с благодарностью вспоминает тонкие тетрадки издававшегося им журнала «Леттр франсэз» — свидетельства живучести французской литературы в эпоху оккупации Франции. Ему выпала миссия проводника латиноамериканской литературы в Европе, основателя серии «Южный Крест» в издательстве «Галлимар».

Открытие нового мира, непознанного континента разбудило в нем поэта. К очерку «Патагония» (1942), по праву названному Юрсенар «маленьким шедевром» [131] , восходят истоки той поэзии-прозы, которой, как признают исследователи его творчества, невозможно найти место в традиционной литературной классификации. При всем тематическом и формальном многообразии написанного, сочинения Кайуа (как и все, что не подлежит классификации в литературе) укладываются в неопределенно-растяжимые границы жанра эссе. «Я никогда не писал чего-либо вымышленного» [132] . Даже повесть «Понтий Пилат», считает он, ближе к этическому трактату, чем к художественной прозе. Не вымысел, но опыт — вот, кажется, единственный критерий этого самого свободного из жанров. Кайуа испытывает возможности всех его разновидностей — от пространного размышления-рассуждения до компактного философско-поэтического описания. В особенностях его эссеистики отразились все смысловые оттенки французского «essai»: проба, испытание, опыт, попытка, анализ.