Чтение онлайн

Наконец, мы оказались на самом верху, карт остановился, я встал, борясь с собственным организмом. Вестибулярный аппарат пытался убедить, что мы все еще круто забираем вверх. Войцех соскочил с водительского места, бодрый и подвижный, махнул мне рукой:

– Нам сюда, тут главный офис у ремонтников.

Мы остановились в маленьком, пять на пять метров, парковочном кармане, отгороженном между стеной и петлей разворота. Я не удержался, подошел к краю и выглянул. Небольшая вроде бы высота – шестьдесят метров, но тяжелый дым и всполохи превращали ее в воображении в бесконечную трубу, ведущую в недра Большого Ю. Зрелище наложилось на все еще бунтующее среднее ухо, меня повело, но я только крепче ухватился за перила. Краем глаза заметил движение, это оказался Войцех. Тело непроизвольно напряглось, готовясь к контратаке, морф заметил, сказал примирительно, но не отступая:

– Красивое зрелище, да? Завораживает. Я так же стоял лет десять назад, когда только прилетел. Ты бы видел, как оно в ультрафиолете и инфракрасном!

– Поверю на слово. – Я отодвинулся от края, все еще настороженно прислушиваясь к ощущениям. Сигнала тревоги подсознание не подавало. Хорошо. Не люблю терять контроль. – У нас с тобой разная специализация.

Двинулись к воротам. Створки были разведены ровно настолько, чтобы мог пройти морф-ремонтник, но недостаточно для полицейского. Я повернулся боком, стараясь не задеть грязных краев. Здесь явно кто-то поработал, хорошо смазав их копотью и отработанной смазкой: были заметны следы от прошедшей тут и вернувшейся назад группы экспертов.

Здесь работы были остановлены, либо не начинались сегодня вовсе. По огромному залу и галерее, идущей по его периметру на высоте пяти метров, бродили высокие худые фигуры. Издалека отличить их от моего провожатого можно было только по испачканным комбинезонам. При нашем появлении они замерли и провожали долгими тяжелыми взглядами, пока мы шли к расположенному у дальней стены двухэтажному корпусу управления. Оно было собрано из листового металла, с редкими окнами, грубо сваренное из обрезков. Видимо, чтобы хоть как-то ее украсить, прямо по центру на ней закрепили виртуальный указатель, на котором значилось: "Ремонтное управление №3". Раз в несколько секунд картинка сменялась изображением гипертрофированного члена, но была ли система взломана, или это постарались сами работники, я выяснять не стал.

Центр зала занимали три разобранных до остова атмосферных челнока. Обшивка была разбросана вокруг, спущенные и смятые газовые подушки из металлизированной ткани высились горой в центре. Нам пришлось обходить площадку по широкой дуге, под ногами постоянно оказывались обломки, части агрегатов, балки, и было заметно, что передвинули их недавно. В общем, к моменту, когда мы добрались до здания управления, я успел в полной мере проникнуться гостеприимством местных.

Внутри помещения у стен и по центру размещались рабочие станции с инструментами и аппаратами для тонкой работы. Столы были непривычно высокие, подогнанные под работающих за ними морфов. Морфы-ремонтники могли сидеть за ними в высоких креслах свободно, в отличие от работающей на таможне женщины. Все поверхности здесь были завалены мелкой электроникой, пустыми корпусами от нее. На полу же было удивительно чисто: работники здесь заботились, чтобы упавшую деталь не пришлось потом долго искать.

Здесь же на столах обнаружились признаки работы экспертов. Несколько пустых капсул от препаратов для химических нюхачей, вынутые из вентиляции и выпотрошенные фильтры. Кое-где пленка от отработанных одноразовых защитных костюмов – все это смотрелось здесь непривычно и чуждо. Не совсем профессионально со стороны коллег, я сделал пометку в виртуальном блокноте, что стоит упомянуть об этом в отчете. Кроме того, начал вести персональную запись видео, никогда не знаешь, что может пригодиться, и что пропустили другие.

На запись уходит время, но зато теперь я смогу быть уверен, что не пропустил ничего. Войцех топтался в дверях, не решаясь войти, чтобы чего-нибудь не испортить, как он сам заявил с непременным смешком. Наконец, я подошел к лестнице на второй этаж. Ступени здесь были широкие и такие высокие, что приходилось заметно напрягаться. Оказавшись на самом верху, я жестом позвал за собой морфа, не прекращая съемку. Тот легко протопал наверх, а когда вошел в кабинет, из-за моего плеча раздался присвист:

– Вот же ж твою мать!

Войцех шагнул через порог, остановился, крутя головой. Для меня же здесь не было чего-то нового или впечатляющего, смерть уродлива всегда. А еще у нее есть запах. Здесь висел тяжелый запах старой крови, сгоревшего пластика и совсем немного – едкой химии. Последний, скорее всего, оставили эксперты. Я скосил взгляд на виртуальные часы: до их возвращения за телом оставалось минут сорок.

Кабинет занимал примерно треть второго этажа. В дальней стене располагалась дверь, ведущая на склад запчастей и оборудования. Я сверился с планами: оттуда вниз вела лестница для персонала. Высокие потолки с матовыми квадратами светильников, из которых работала половина, видеостены по всем четырем сторонам. На них застыло, мерцая, многократно продублированное сообщение о том, что связь с компьютером потеряна.

Напротив входа расположился стол. Он занимал так много места, что в жилом секторе на нем смогла бы поселиться семья, а в высоту почти доставал мне до груди. На встроенном в верхнюю крышку экране повторялось сообщение, выведенное на стены. Отсюда, с доступного мне ракурса, оно казалось немного искаженным, покрытым битыми секторами. Это были капли крови, уже застывшей и потемневшей.

Я обошел стол и увидел хозяина кабинета. Высокий стул был отброшен в сторону или упал, когда морф вскочил при появлении убийцы. Теперь он сидел, привалившись к стене, огромная ладонь прижата к шее, зажимая рану, чистый новый комбинезон залит кровью, кровь на полу, там целая лужа. Он был мертв давно, насколько – объяснят эксперты, но даже невооруженный глаз отмечал восковую бледность, заострившиеся черты лица. Умирая, он сполз по стене, локтем упершись в бедро, от чего ослабевшая рука застыла в одном положении. Было заметно, что ее сдвигали, чтобы провести осмотр и съемку, но вернули все, как было.

В отчете было указано, что пуля попала в шею, разорвав внутреннюю яремную вену, и прошла навылет. В стене же, – высоко, стреляли в него, когда морф стоял, – осталось шесть пулевых отверстий, убийца либо не умеет стрелять, либо очень нервничал. Не исключено, что и то, и другое вместе. Пули пробили пластик экрана, оставив аккуратные дыры с расходящимися по кругу трещинами, но не они были причиной отказа видеостены. Я повернулся обратно к столу. Войцех замер в дверях и старался не оставаться незаметным, но в его глазах я заметил плохо скрываемую усмешку, когда, подняв стул, подкатил его и забрался на высокое сиденье.

Крови на столешнице оказалось совсем немного. Я вынул платок, стер ее, постучал пальцем, пытаясь вызвать меню, но никакой реакции не последовало. Тогда я внимательно осмотрел стол и вскоре нашел подпалину, идущую вдоль боковой кромки. Здесь находилась пластина компьютера, теперь сгоревшего. Крышка была смещена, внутри уже побывали эксперты, но я поддел ее, заглянул сам. Схемы почернели, припой расплавился и стек. А еще в своих гнездах не оказалось процессора и плашек оперативной и постоянной памяти.