Чтение онлайн

– Еще раз вынужден подчеркнуть, что вы идиот, Хариус. У вас же нет патента на командование монитором. Если вы попадете в плен в роли командира корабля, вас повесят как пирата. А заодно и вас… – Он обвел глазами матросов. – Как разбойничий экипаж.

Шеренга перед Галькой вразнобой опустила карабины.

Справа, за оконечностью острова, громко застучала машина. Видимо, от форта шел паровой катер: парламентеры или разведка.

Надевая пояс, капитан-командор Красс приказал:

– Лейтенант Хариус, потрудитесь поднять белый флаг… Что? Вам еще не приходилось поднимать белые флаги? Тем более. В жизни все полезно испытать…

…Когда катер был уже совсем близко, а понурый экипаж выстроился на полузатопленной палубе, Красс вполголоса сказал задумчивому Гальке:

– Со сваями было рассчитано безукоризненно… А как тебе удалось повторить это дело с порохом?

– Не повторял я, – честно сказал Галька. – Сам ничего не понимаю…

– Ну, все равно, – усмехнулся Красс. – Хотя ты и жив, я выполню твою последнюю просьбу.

Капитан-командор сдержал обещание. Он рассказал офицерам форта, какую роль в поражении монитора сыграл бывший житель Реттерхальма Галиен Тукк. И жизнерадостный, румяный форт-майор Дрейк облапил и расцеловал Гальку, исколов ему щеки могучими усами. Он велел немедля седлать лошадей – для себя, для Гальки и эскорта, чтобы с триумфом доставить героя в город.

– Ты умеешь ездить верхом?

– Можно я останусь у вас? – тихо попросил Галька. Он был задумчив.

– А… почему так?

– Ну, я же… меня ведь прогнали. Я даже права не имею…

– Тысяча каленых ядер в глотку этой обезьяне Биркенштакку! – взревел форт-майор. – Он будет бросать цветочки под копыта твоей лошади!

– Нет, не надо, – вздохнул Галька. – Можно остаться?.. Только пусть кто-нибудь скажет у меня дома, что я здесь…

Пленных матросов отправили под конвоем в город, на попечение магистрата. Офицеров монитора форт-майор Дрейк оставил в форте и обошелся с ними по всем правилам военного этикета:

– Господа, надеюсь, вы дадите слово не покидать форт и не предпринимать враждебных действий, пока не будут закончены переговоры об обмене и прочие формальности?.. Благодарю… Нет-нет, кортики оставьте при себе, трофейное оружие мы привыкли брать лишь в бою…

Дать слово отказался лишь лейтенант Хариус, и его, без кортика, с извинениями заперли в камере гауптвахты. Остальных тоже разместили в камерах, но незапертых и обставленных с некоторым комфортом. Лейтенант Клотт держался с прежней невозмутимостью, хотя Красс, Бенецкий и фан Кауф разговаривали с ним сквозь зубы. Вскоре в столовой на квартире командира форта за вполне приятельским столом собрались офицеры-артиллеристы и их пленники. Хлопнули пробки… Хариусу отправили бутылку в камеру… Да, это были времена, когда в воюющих армиях сохранялись остатки рыцарских понятий и правил.

Галька тоже был за столом. Неловко прятал под стул босые ноги и жадно грыз говяжий мосол из жаркого. Форт-майор Дрейк провозгласил тост в честь отважного и находчивого юноши («Вы ведь не станете отрицать этих качеств, господа моряки?»). Офицеры, звеня шпорами, поднялись. «Юноша» тоже встал – немного испуганный, неловкий. Встретился глазами с прямым взглядом Красса и опустил голову. Вытер пальцы о мятые штаны. И вдруг понял, что хочет спать – неодолимо, смертельно.

…Проснулся он в казарме, на солдатской койке, от которой пахло сеном. Барабанщик форта, парнишка лет пятнадцати, тряс Гальку за плечо:

– К тебе пришли.

Оказалось, мама и Вьюшка… Ну, тут, конечно, все было: и объятия, и слезы. Впрочем, недолго. По правде говоря, Галька не был в семье любимцем. Нельзя упрекнуть родителей, что они относились к нему хуже, чем к другим детям, но… старших женить пора, масса забот, а младшая, она и есть младшая, над ней больше всех дрожишь. Средний же – ни то ни се… Вот и привык Галька жить без особых нежностей.

– Ты чего домой не идешь? Пошли! – требовала Вьюшка.

Галька упрямо качал головой. Мать вздохнула:

– Ободранный-то какой, мятый. Мы тебе выходной костюм принесем.

Галька вздрогнул – вспомнил, как стоял в этом костюме перед советниками магистрата.

– Не надо, господин Дрейк мне форму обещал.

К вечеру и правда готово было обмундирование. Солдат-портной взял одежду барабанщика, слегка укоротил брюки, немного ушил куртку – вот и все. Форт-майор сам вручил Гальке эполеты вольноопределяющегося. Он считал, что после всего случившегося юный Галиен Тукк имеет полное право на мундир артиллериста.

Галька улыбнулся и откозырял. Но за улыбкой осталась прежняя задумчивость и печаль.

– А где же я тебя устрою? – вдруг озадачился форт-майор. – В казарме теснота… Вот что, живи у меня!

– Если позволите, я хотел бы поселиться с капитан-командором Крассом, – тихо сказал Галька.

Майор изумился:

– С пленным? В камере?

– Ну и что?.. Я ведь и сам вроде как… преступник. Изгнанник, – опять улыбнулся Галька.

– Снова ты об этом! Да знаешь ли, что из столицы приезжал королевский комиссар? Разбирать твое дело!

– Специально из-за меня?!

– Представь себе! Подробностей не знаю, но скоро этот господин сам будет здесь…

– Ну, будет так будет… – Прежнее невеселое настроение не оставляло Гальку. – Значит, можно мне с капитаном?

– А он согласится?

– Я надеюсь.

Несколько раз на дню Галька встречался с Крассом взглядом и чувствовал: между ними какая-то ниточка.

Появился в форте Лотик. И с ним опять Вьюшка. Оба воззрились на Галькину темно-красную куртку с золотыми шнурами. Галька взъерошил у Лотика косматую голову.

– А монетка твоя у меня. Больше не терял. Помогла… Лотик счастливо вздыхал.

– А что за столичный господин приехал? Знаешь?

Лотик знал, конечно! И Вьюшка знала. Человек этот приехал потому, что в столице стало известно о бессовестном решении магистрата насчет Гальки…

– Это мадам Валентина в столицу сообщила, – торжествующе сказал Лотик. – Мо-мен-тально!

– Как моментально? У нас же нет телеграфа!

Лотик серьезно, с важностью разъяснил:

– Мадам Валентина и не такое может. Я, с тех пор как у нее живу, всего насмотрелся.