Чтение онлайн

Пассажир осторожно шагнул к двери, запер ее, скрипучую, на щеколду и вернулся к мальчику. Тот повозился, захлопнул губами и слизнул семечко. Подтянул и обнял коленки (на них все еще краснели рубчики от подоконной доски). На мятых шортах оттопырился карман, из него тополиным листиком выглянул угол новой трехрублевки. Пассажир мизинцем вдвинул твердую бумажку в карман, прогнал с мальчишкиной ноги двух комаров и оглянулся на окно: не поднять ли раму? Но передумал, снял свою парусиновую куртку и укрыл мальчика от пяток до плеч.

Потом взял книгу. Это было старое, тридцатых годов, издание романа Гюго «Человек, который смеется».

Пассажир полистал, постоял, словно что-то вспоминая. Закрыл книгу и положил поближе к мальчику. Затем он, морщась и постанывая, лег на нижнюю койку. Навзничь. И кажется, заснул.

Сколько прошло времени, трудно сказать. «Кобург» успел приткнуться к пристани Косари, постоять полчаса и двинуться дальше. Пассажир или проспал это событие, или не обратил на него внимания. Когда он открыл глаза, все так же плескалась вода и поскрипывали на проволоке кольца занавески.

На потолке змеились длинные живые блики: значит, облака поредели. Блики были неяркие, желтые, видимо, вечерело.

С верхней полки спустилась и закачалась нога в полинялом голубом носке. На пятке была дырка размером с копейку, а к середине ступни прилип расплющенный высохший паук.

– Выспался? – спросил у ноги Пассажир. Нога исчезла, с края свесилась голова с темными нестрижеными прядями.

– Ага… Это вы меня укрыли?

– Естественно… Комары зудят, вот и укрыл.

Мальчик почему-то вздохнул:

– Меня комары не трогают… Хотя если сплю, то, наверно, могут… – Он спустил куртку. – Спасибо.

– Если не трудно, повесь у двери.

– Ага… Спасибо, – снова сказал мальчик и прыгнул вниз.

Вернувшись от вешалки, он боком устроился в кресле, перекинул ноги через подлокотник. Поболтал ими.

– Можно посмотреть журнал?

– Да ради бога…

Мальчик полистал «Огонек», но почти сразу отложил. Поскучнел и стал смотреть в окно.

– Неприятности? – вдруг тихо сказал Пассажир.

Мальчик не удивился. И не оглянулся. Так же тихо спросил:

– Почему вы решили?

Пассажир не то усмехнулся, не то вздохнул. Объяснил:

– Я такую примету знаю с детства: если паука раздавишь, обязательно что-то нехорошее случится. А у тебя паук на носке.

Мальчик быстро подтянул ногу и с минуту сидел в позе известной древнеримской скульптуры. Называется «Мальчик, вытаскивающий занозу». Разглядывал ступню. Взял останки паука за лапку, отнес к окну, дунул.

– Нет, он уже дохлый был, когда я наступил… Это я в чулане веревку искал, разутый, чтобы не топтать зря… На живого зачем наступать?

– Но если случайно…

– И случайно не наступлю. Потому что чувствую.

Мальчик вернулся в кресло, забрался с ногами. Встретился с Пассажиром взглядом и поморщился. Взялся за нижнюю губу.

– У тебя что-то болит?

– Не… По-моему, это у вас болит, – нерешительно сказал мальчик. – Только не пойму что. Будто везде…

– А! Ты угадал… – Длинное тело Пассажира болезненно шевельнулось. – Эта штука называется «остеохондроз». Не слыхал?

Мальчик свел брови и качнул головой.

– Между позвонками нарастают хрящи и зажимают нервы. И боль отдает в самые неожиданные места, от пяток до мозжечка… Потому как старость, дорогой мой…

Все так же, со сведенными бровями и держась за губу, мальчик проговорил:

– Если позвоночник, то главная боль в спине… Да?

– Ох… пожалуй…

– Тогда… я, наверно, могу…

– Что? – Пассажир приподнял голову. – Что ты можешь, дружок?

– Ну… полечить, если вы хотите. Я немного умею…

– Неужели?

– Ага… Я уже так делал. С одним человеком. И получалось… Только вам надо вверх спиной лечь.

– Гм, это задача… Впрочем, попробую… А что ты предлагаешь? Массаж? – Пассажир глянул на худые мальчишкины руки с короткими рукавами.

– Да не-е… – Мальчик спустил с кресла ноги. – Я не буду касаться. Или чуть-чуть. Вы не бойтесь…

Пассажир коротко, с прикашливанием засмеялся и стал переворачиваться на живот.

– Уверяю, что не боюсь. Хуже не будет…

Мальчик принес к постели стул. Сел задом наперед, грудью навалился на спинку. Втянул и закусил губу. Худая спина Пассажира закаменела под синей с белыми полосками рубашкой.

– Вы не напрягайтесь так, – осторожно попросил мальчик. – Не натягивайте… все жилки.

– Ох, ладно… – Спина обмякла, даже подтяжки ослабли.

Мальчик сощурился, протянул руки, ладонями провел вдоль спины. Шепотом сказал:

– Ой-ей…

– Что? – выдохнул в подушку Пассажир.

– Сколько всего у вас… Ну, от которого боль…

– Да? Уже во всем разобрались, уважаемый доктор?

– А вы не дразнитесь, – строго сказал мальчик.

– Ох, извини, молчу.

– Не, молчать не надо. Лучше про что-нибудь разговаривайте. – Ладони мальчика то замирали, то плавали над синей рубашкой.

– Но я, право, не знаю… Видишь ли, я как-то не имею опыта бесед в… таких ситуациях.

– Значит, сильно болит? – Мальчик говорил с некоторым напряжением. Он грудью сильно налегал на спинку стула.

– Болит? М-м… пожалуй, меньше. Ты не беспокойся, я привык терпеть. В жизни всякое бывало…

– На войне?

– И на войне, и после…

– А вы кто? Ну, профессия у вас какая?

– Профессии были разные. Последняя совсем не романтическая. Ревизор в системе «Плодоовощторга»… Но это так, мимикрия.

– Что? – удивился мальчик.

– Маска для души… В душе человек далеко не всегда тот, кто он в жизни. Впрочем, тебя это еще не должно волновать.

– Ну, почему же, – уклончиво сказал мальчик. И другим голосом, оживленней, спросил: – А вы до какой пристани плывете?

– Сейчас, этим рейсом? До Якорного Поля.

– Даже и не слышал про такую… Это поселок?

– Это… заповедник. Там у меня… друг юности.

– А далеко это Поле?

– Ну… после Краснодольска.

– У-у… Я раньше сойду, в Жуково. А оттуда – в Черемховск.